— Мне нужен последняя часть. Это должен быть интерактивный экспонат, — объясняю я.

Жадность.

Они увидят жадность.

Час спустя, и я на складе, сумка полна пушистых друзей, причем не домашних.

Влад на другом конце, стоит рядом с экспонатом, выражение его лица явно раздраженное.

— Ты опоздал, — замечает он, когда видит меня, поднимает руку, чтобы показать мне свои часы.

— Две минуты, — простонал я.

— Две минуты опоздания. Давай сделаем это. У меня есть дела, — говорит он отрывистым тоном. Да, я сомневаюсь, что у него есть дела. Как и я, Влад — одиночка. Даже больше, чем я, никто не захочет с ним общаться. С его переменчивым характером никогда не знаешь, когда он сорвется.

Я бросаю на него взгляд, прежде чем открыть верхнюю часть произведения искусства. Дотянувшись до спины, я беру крыс, которых я принес — нью-йоркских крыс — и бросаю их поверх мозгов. Когда они начинают разъедать органическую материю, я даю Владу кивок, и мы снимаем весь лист.

Люди и из Братвы, и из Фамилии находятся внутри склада, вместе с рабочими и другим необходимым персоналом. И все они присутствуют, чтобы стать свидетелями.

Жадность.

Это даже не требует представления, люди останавливаются и смотрят, некоторым становится плохо, другие падают в обморок.

Крысы отлично справляются с мозговым веществом, прежде чем добраться до кишечника, а затем, как Гензель и Гретель, пробираются через лабиринт органов. Все видно снаружи.

— Как бы ты это назвал? — внезапно спрашивает Влад.

— Это? Я не знаю. Искусство? — шучу я, но он даже не улыбается.

— Знаешь, если я Берсеркер, то и у тебя должно быть свое имя. Давай посмотрим…

— Франкенштейн? — Я усмехаюсь при этой мысли.

— Нет. — Его выражение лица серьезно. — Слишком искусственно. Нам нужно что-то более мощное. Мифическое.

— Хм, — хмыкаю я, но не совсем воспринимаю его всерьез.

— Химера, — внезапно говорит он.

— Химера?

— Существо, состоящее из слияний. Не целое, но и не лишенное. И более всего — ужасающее. — Влад поворачивается ко мне, ожидая моего ответа.

— Химера, — повторяю я, проверяя название. В греческой мифологии это был огнедышащий гибрид животного, который внушал людям страх.

Неплохо… совсем неплохо.

Потому что я стану таким же. Имя, которого так боялись, почти мифическое по своей репутации.

Глава 21

Каталина

В моём животе нарастает чувство страха. Я беспокойно ворочаюсь в постели, пытаясь уклониться от того, что, как я знаю, должно произойти. Даже в сонном состоянии я могу распознать признаки. Пот стекает с моего лба. Мои кулаки сжимаются по бокам в попытке предотвратить это.

И вдруг я там. В той комнате. Лицом вниз, привязанная к столу.

Мое сердце громко бьется. Мне кажется, что я слышу голоса, но не могу сосредоточиться на том, что они говорят. Не тогда, когда боль разрывает мою спину. Мне известно, что я теряла сознание и раньше, и уже некоторое время нахожусь то в сознании, то без него. Но боль всегда присутствует.

Я двигаюсь против своих границ и стону в агонии.

Когда же это закончится?

Потом кто-то оказывается рядом со мной, гладит меня по волосам и предлагает что-то выпить. Я едва могу разглядеть фигуру, но в его глазах мерцает янтарь. Мне так хочется пить, что я пью с жадностью, хотя из-за моего положения жидкость с трудом проходит через горло, много ее проливается мне на лицо и на волосы.

Я резко выдыхаю, почти задыхаясь.

Я дважды моргаю, мое зрение затуманивается. Как будто все движется вместе со мной.

Что они мне дали?

Я смутно осознаю, что кто-то развязывает мои путы, а затем стаскивает меня наполовину со стола. Платье, которое было на мне, внезапно поднимается на бедра, и кто-то трогает меня там.

Я едва могу двигаться, мое тело слишком вялое.

Я даже не сопротивляюсь, когда в мое тело вторгаются. Даже в своем затуманенном сознании я чувствую боль от того, что меня разрывают пополам. Она острая, такая острая. Мои глаза жжет от непролитых слез, рот открывается для крика, который никак не может вырваться.

Потом все прекращается.

Я почти вздыхаю от облегчения. Но надеяться еще рано.

Холодный металл ударяет меня под подбородок. Я пытаюсь разобрать, что происходит вокруг, но металл продолжает угрожающе вгрызаться в мою плоть.

Неужели я умру?

Они собираются застрелить меня. Вот и все. Внутри у меня буря, но снаружи я не могу пошевелить даже пальцем.

Пистолет остается на месте, приклеенный ко мне.

Затем боль возобновляется.

Входит и выходит.