— Она уродлива, — шепчу я, но медленно поворачиваюсь к нему спиной.

Мне страшно от его реакции. Я не могу этого видеть, но могу сказать, что он шокирован, по его мгновенному вдоху.

— Лина… — его голос мягкий, его дыхание почти касается моей кожи. Затем я понимаю, как близко он находится ко мне.

— Мар… — Я прервалась, когда почувствовала его губы на своей спине, прямо там, где начинается мой шрам. Он начинает проводить губами по контуру шрама, и мои глаза слезятся.

— Ты прекрасна, Лина. Такая, такая красивая. — Его голос как бальзам на мое сердце. В нем такая теплота… Я не думаю, что когда-либо чувствовала подобное раньше. Эта эмоция, больше, чем жизнь, разрастается в моей груди и стремится выйти наружу. Я напрягаюсь, болезненно хватаясь за край ванны.

Господи, что это за чувство?

Губка снова касается моей кожи, и Марчелло продолжает свои процедуры. К тому времени, как он заканчивает, я тяжело дышу, и не знаю, что это — пар от воды или…

Он приносит полотенце и помогает мне выйти, укутывая меня. Он возвращает меня на кровать.

— Спасибо тебе. За это. — Он берет мою руку и подносит ее к своим губам для легкого поцелуя.

Когда я смотрю в его глаза, я оказываюсь загипнотизированной.

— Не уходи. Останься со мной, пожалуйста.

— Лина, ты даже не представляешь, о чем просишь.

— Я хочу… Я хочу этого. Я хочу тебя.

Впервые я хочу контролировать то, что происходит с моим телом. И Боже, как я хочу его. Он — это все доброе и хорошее, и я даже не знаю, что я сделала, чтобы заслужить его.

Он — это все.

Мои пальцы ласкают его щеку, и я наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать его в губы, желая показать ему, как сильно я этого хочу.

— Ты уверена? — спрашивает он, его голос едва превышает шепот.

Я киваю.

— Пожалуйста.

Его рука поднимается по моей шее, и он обхватывает мою челюсть, притягивая меня для поцелуя. Я раздвигаю губы, чтобы впустить его внутрь, мой язык ищет его.

Я падаю обратно на кровать, увлекая его за собой. Мое полотенце распахнуто, и я пытаюсь прижаться к его телу, желая почувствовать себя ближе.

Его руки начинают проводить по моей груди, и я дрожу от прикосновений, похожих на перышко.

— У тебя есть презерватив? — вдруг вспомнила я и спросила. Я знаю, что он говорил, что хочет детей в будущем, но я не хочу предполагать, что он имел в виду в ближайшем будущем.

Он поднимает голову на долю секунды, его зрачки настолько расширены, что он почти отводит глаза назад.

— Нет. — Он делает паузу. — Но я чист. Я ни с кем не был уже более десяти лет. — Его слова удивляют меня. Я никогда не думала, что такой мужчина, как Марчелло, может быть безбрачным так долго. Но учитывая его проблемы с прикосновениями… Я понимаю, как это может повлиять на ситуацию. И это заставляет меня чувствовать себя невероятно польщенной тем, что он делится со мной этой частью себя.

— Я тоже, — отвечаю я. — Я никогда раньше не занималась любовью. — Я краснею от этих слов и инстинктивно опускаю голову в смущении. Технически, я даже не могу сказать, что у меня раньше был секс… не учитывая того, как прошел мой первый и единственный раз, и как мало я о нем помню.

— Эй, — он приподнимает мою голову вверх. — Я тоже никогда не занимался любовью. Может, я и был с другими раньше, но это не было… приятно. — На его лице появляется небольшая гримаса. — Так что для нас обоих это впервые, хорошо?

— Хорошо. — Я едва успеваю выдохнуть это слово, как его рот снова оказывается на моем. Он целует меня, кажется, целую вечность, прежде чем переместиться выше, проводя поцелуи по всему моему лицу — носу, вискам, лбу.

— Я могу вытащить. Я знаю, что все еще есть риск, но…

— Нет, не надо. Я хочу тебя, всего тебя. — Я хочу быть его, и я хочу, чтобы он был моим. Любые дети, которые у нас могут быть, будут просто благословением.

Его выражение лица смягчается от моих слов, и он одаривает меня самой драгоценной улыбкой, которую я когда-либо видела. Мое сердце вот-вот разорвется в груди.

Марчелло поднимается и, прежде чем я успеваю запротестовать, снимает рубашку. Пусть, я раньше и видела его торс, но мне приходилось стараться не смотреть на него. Теперь я могу рассматривать его сколько душе угодно. Он берет мою руку и проводит ею по плоскости своего живота, призывая меня прикоснуться к нему. Сначала я двигаюсь осторожно, исследуя твердые выступы его живота, ощущая сильную кожу — такую непохожую на мою. Как раз в тот момент, когда я обретаю больше уверенности, он останавливает меня, целуя в последний раз костяшки пальцев, прежде чем повалить меня на кровать.