— Хорошо, я надеялся, что ты это скажешь.

— Кто эта женщина, о которой ты говоришь? — спрашиваю я, не совсем понимая, что происходит. Все же лучше хотя бы знать ее имя.

— Моя сестра, Каталина. — Как только он произносит ее имя, я замираю. Нет… это невозможно.

— Твоя сестра? — прохрипел я. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь собраться с мыслями, не желая ничего выдать. — И она согласна?

— Да. Она знает, что находится в опасности, и готова на все ради своей дочери. — Каталина… и у нее есть ребенок. При этой мысли у меня защемило сердце.

— Я согласен, при одном условии. Я бы хотел сначала встретиться с ней, чтобы узнать, согласна ли она, — говорю я, а мой пульс учащается при одной мысли о том, что мне придется находиться в одной комнате с ней.

Энцо секунду обдумывает это, пристально глядя на меня.

— Как пожелаешь. — Он встает, чтобы уйти. Но прежде чем уйти, он добавляет последнее. — Если бы это не было так важно, я бы никогда не отдал ее тебе.

В тот момент, когда он выходит из кабинета, я пытаюсь глубоко дышать. Вдох и выдох. Каталина… девушка, на которой я хотел жениться более десяти лет назад. Как раз в тот момент, когда образ ее лица, каким я видел ее в последний раз, возникает в моей голове, кто-то стучит в дверь.

— Привет. — Каталина нервничает, когда входит в комнату. Она кажется другой, и в то же время такой же. Как будто годы не прошли вовсе. Ее волосы — все та же масса локонов цвета вороньего крыла. Ее лицо бледное и усыпано веснушками. Она выглядит молодой, невинной… нетронутой. И эти глаза. Я никогда не видел более выразительной пары глаз. И в них нет и намека на узнавание.

— Каталина. — Я приветствую ее, стараясь, чтобы мой голос не выдал моих чувств.

— Мой брат, должно быть, рассказал тебе об обстоятельствах. — Ее руки аккуратно сложены на коленях, и она, кажется, старается не ерзать. Я заставляю ее нервничать. Если бы она только знала, как она заставляет меня чувствовать себя. Я почти усмехаюсь при этой мысли.

— Ему пришлось, — отвечаю я, пытаясь сосредоточиться на разговоре, а не на своих блуждающих мыслях.

Мне стоит больших усилий выглядеть незаинтересованным. Мне нужно оценить, как она относится к браку, и, возможно, помнит ли она…

— Ты согласна на брак? — спрашиваю я, и она бодро кивает.

— Да, — говорит она, но потом хмурит лоб. — Но сначала я должна тебе кое-что сказать. После этого ты сможешь решить, хочешь ли ты жениться на мне. — Я снова маскирую свои черты и жду, что она скажет, надеясь, что это не то, что я думаю…

— Я не… — начинает она, но качает головой. — Я не невинна. — Она смотрит на меня нерешительно, ожидая, что я осужу ее за это. Как я могу? Когда вещи, которые я сделал, настолько чудовищны… настолько отвратительны, что, если бы она знала, то не смотрела бы на меня так, этими своими большими светящимися глазами.

— Меня это не волнует. — Я с силой выдавливаю слова с губ.

— Это еще не все. У меня есть дочь… — продолжает она, и я делаю паузу, вспоминая то, что рассказал мне Энцо. Священник совратил ее дочь. Красная дымка застилает мне глаза, и мне приходится глубоко дышать, чтобы сохранить спокойствие.

— Энцо упоминал об этом, — просто говорю я.

— Я не буду разлучаться с ней. — Я никогда и не думал, что она оставит свою дочь. Может, я и чудовище… но я не настолько злой.

Но тогда… Я должен спросить.

— Сколько ей лет? Твоей дочери?

— Ей девять с половиной. Она очень хорошо себя ведет, она не будет тебя беспокоить, — объясняет она, а моя рука вцепилась в подлокотник. Ей девять… такая взрослая. Я поворачиваю голову, чтобы она не увидела эмоций в моих глазах. У Каталины есть дочь. Девятилетняя дочь. Так вот почему она исчезла?

— Как ее зовут? — спрашиваю я, хотя это убивает меня изнутри.

— Клаудия. — Клаудия… Я перебираю в голове ее имя.

— Хорошо. Тебе с Клаудией не о чем беспокоиться, — заверяю я ее. Как только они узнают мое имя, я позабочусь о том, чтобы никто не смог им навредить.

— Это не… проблема? — Неужели она действительно думала, что меня это волнует?

— Нет. У меня дома есть младшая сестра. Они не так уж далеки по возрасту и могли бы поладить. — Кажется, мои слова принесли ей облегчение. Но мне нужно воспользоваться этим, чтобы сообщить ей условия брака. — Однако, — начинаю я, — у меня также есть некоторые основные правила. Вот почему я попросил Энцо разрешить мне поговорить с тобой заранее. — Я также хотел увидеть ее реакцию. Но теперь? Как я могу из лучших побуждений воспользоваться ею… когда во мне столько всего плохого?

Как я ненавижу свое прошлое и тот багаж, который делает меня таким плохим для нее. И все же, я никогда не мог найти в себе силы отказать ей. Не ей… только не ей.