— Переходи к делу, Влад.

— Хм… — Он изучает меня секунду. — Ты сделал правильный выбор, взяв на себя роль дона… и поэтому ты будешь пожинать плоды.

— О чем ты говоришь? — Я нахмурился.

— То, чего ты хотел больше всего… оно почти твое, — говорит Влад загадочно, прежде чем встать и пойти в сторону библиотеки. — Недавно произошла смерть.

— Химера? — спрашиваю я, понимая, что это единственная причина, по которой он пришел лично.

— Да. Саратога Спрингс.

— Что? Это…

— Он становится все ближе и ближе, причем быстрее, чем раньше. Если бы это был обычный серийный убийца, то я бы сказал, что его период перерывов становится все меньше и меньше. Но мы оба знаем, что он не обычный убийца.

— Что говорит полиция?

— Никаких отпечатков, никаких улик. Места также выбраны так случайно, что они не могут выстроить картину.

— Значит, ничего. — Влад кивает.

— Но у нас есть то, чего нет у них. Мотив.

— Ты уже говорил, что думаешь, что он охотится за мной. Но я просто не могу представить, кто это может быть.

— Думай, Марчелло. Кто-то должен быть.

— Там были десятки, если не сотни людей, Влад. — Я встряхнулся. Бесполезно даже пытаться вспомнить. Это только ухудшит ситуацию.

— Этот Химера, кем бы он ни был, знает все, что только можно знать о почерке настоящей Химеры. Увы, я не смогу помочь тебе, если ты не вспомнишь сам, Марчелло. — Влад вздыхает и бросает папку на мой стол.

— Может быть, что-нибудь всколыхнет твою память.

Поднеся руку ко лбу в шуточном военном приветствии, Влад уходит.

Я смотрю на папку, лежащую передо мной, почти не решаясь открыть ее. Но когда я наконец открываю, то вижу, что мой самый большой кошмар смотрит мне в лицо.

Там есть фотографии места преступления в Саратога Спрингс. Химера всегда оставлял подпись, чтобы показать, что бугимен был в городе. Настоящий Химера собирал зубы своей жертвы в виде буквы С. Этот Химера, кажется, немного отклонился от этого. Хотя до сих пор он добросовестно следовал сценарию, похоже, что этот подражатель пытается оставить свой собственный след. Здесь по-прежнему присутствует буква С, но на этот раз она собрана с большим размахом, используя ребра умершего.

Жертву, похоже, мужчину, разрезают пополам. Его туловище укладывают на стол в центре комнаты — центральный элемент. Грудная полость пуста от органов. Вместо них…

Я не могу не отвести взгляд.

Мертвый ребенок свернулся в позу эмбриона в грудной полости мужчины, где должны были находиться другие органы. Имитируя внутриутробную смерть, ребенок задушен кишечником мужчины — вероятно, использованным вместо пуповины.

Я больше не могу смотреть, поэтому бросаю бумаги на свой стол и на секунду закрываю глаза, пытаясь думать о чем-то другом.

Как бы я ни хотел, но не могу.

Потому что в конечном итоге это моя вина в том, что эти люди мертвы. Моя вина в том, что его подражателю есть что доказывать.

Это моя вина.

В последнее время в семье стало спокойнее. Франческо следил за происходящим и ежедневно докладывал мне. Николо, похоже, пока что смирился со своей гордостью, но я бы не исключил, что он что-то замышляет. Хорошо, что союз с Агости почти завершен. Всего минуту назад мне позвонил Энцо и сказал, что ему нужно кое-что обсудить со мной и что у него есть кандидат для меня. Мы назначили встречу после полудня.

А пока я должен просмотреть досье гувернанток, которых Амелия отбирала для собеседования. После катастрофы с первой гувернанткой, которая дошла до того, что назвала Венецию умственно отсталой из-за отсутствия формального образования, я решил сам проверить каждую кандидатку. Всего их десять, и, похоже, они обладают необходимой квалификацией. Конечно, на бумаге даже последняя из них выглядела эффектно, но ее отношение к Венеции было ужасным. Я сопоставляю их расписание со своим и решаю встретиться с ними наследующей недели. К тому времени я должен буду покончить с большинством неотложных дел в семье.

Выделив время для каждой кандидатки, я возвращаю список Амелии.

— Вы не останетесь на обед? — спрашивает она, когда видит, что я направляюсь к двери.