— Так сильно, что больно. — Я поддеваю пальцем ее подбородок, желая показать ей искренность в моих глазах. — Нет ничего, что я не сделал бы для тебя, Лина. Скажи мне умереть завтра, и я умру. Скажи мне жить, и я буду твоим слугой. Навсегда.

Она дважды моргает, улыбка расплывается на ее губах.

— Отлично. Как мой слуга, я приказываю тебе никогда не переставать любить меня.

— Легко.

— И я хочу иметь много-много детей.

— Договорились, — тут же говорю я.

— Правда? Как насчет десяти? — Лина с вызовом поднимает бровь.

— Мне подходит десять, но я беспокоюсь о тебе, так как ты будешь делать тяжелую работу.

— Я не против. Я хочу большую семью. — Она задумчиво наклоняет голову. — Большую любящую семью.

— Тогда я дам тебе все, что ты хочешь.

Я обнимаю ее, моя голова покоится на ее голове.

И тихо молюсь.

Что ее любви будет достаточно.

Когда наступит день…

— Люблю тебя. — Поцеловав Лину в губы, я направился к выходу.

С тех пор как я наконец признался в своих чувствах, то использовал любую возможность, чтобы дать Лине понять, как много она для меня значит. Возможно, я делаю это в избытке, но десять лет сдерживаемого желания могут сделать это с человеком.

Я стараюсь закончить все свои встречи вовремя, чтобы вернуться домой. Я принял предложение Гуэрро, хотя и временно. Однако он все еще не вызывает к себе доверие, я немного больше беспокоюсь о состоянии семьи и их восприятии вещей, если я еще дольше буду откладывать решение транспортного вопроса. С момента инаугурации я начал ощущать явный раскол между членами семьи: одна фракция поддерживает меня, а другая — Николо. Не то чтобы я не рассматривал такую возможность, но реальность означает, что мне нужно убедить всех в том, что я самый подходящий кандидат на пост дона.

У меня все еще есть сомнения по поводу Бенедикто, поскольку мне неизвестно точно, какова его позиция по отношению к брату. Обида Франко на Каталину, должно быть, только усилилась после его публичного унижения. Тем не менее, я сомневаюсь, что это он пытался терроризировать Каталину. Не с учетом того, что все улики указывают на подражателя Химеры, которого я никак не могу узнать.

Вся ситуация слишком запутанная. Я просто надеюсь, что пока семья будет довольствоваться маршрутами Гуэрро для транспортировки и клубами Энцо для распределения.

Я провожу большую часть дня, переходя от склада к складу, чтобы убедиться, что следующий транспорт достаточно надежен. После того как я чувствую, что все в порядке, то оставляю Франческо следить за деталями.

Когда я возвращаюсь домой, уже почти темно. Я застаю девочек в гостиной: Клаудия и Венеция делают домашнее задание, а Каталина сосредоточенно рисует новую картину. Я хмурюсь, когда замечаю, что Сиси отсутствует. В последнее время она часто так делает.

— Марчелло! — Лина бросает все дела и прыгает ко мне в объятия.

— Спокойно, любимая. — Я целую ее в макушку.

Венеция и Клаудия подтверждают мои слова кивком, но, похоже, они поглощены тем, над чем работают, поэтому я не хочу их отвлекать.

— Завтра у них контрольная работа, — шепчет Лина и машет мне рукой в сторону лестницы.

— Как прошел день? — спрашивает она, когда мы заходим в нашу комнату.

— Я думаю, хорошо. Пока не уверен, — признаюсь я, и вкратце рассказываю ей о своих планах.

— Если Гуэрро выполнит свою часть сделки, это может сработать. — Лина помогает мне вылезти из рубашки.

— Помощь твоего брата — тоже бонус. Я подсчитал, и мы сможем окупить наши потери за месяц, максимум два.

Она поджимает губы, ее лицо напряжено.

— Мне никогда не нравилось то, что делает Энцо. Я имею в виду, мне не нравится все это. Но он сознательно и намеренно эксплуатирует женщин. — Она качает головой. — Я просто не могу совместить это с образом моего брата.

— Есть одна вещь, которую ты должна понять, Лина. — Я поворачиваюсь к ней, нежно поглаживая ее волосы. — У мафиози всегда два лица: одно, которое они показывают своей семье, и другое, которое они показывают внешнему миру. В этой жестокой среде невозможно добиться успеха без безжалостности и компромисса с моралью. Ты можешь знать его как любящего брата, но для всех остальных он — дон и человек, добившийся успеха во всем этом.

На мгновение она кажется задумчивой.

— Я знаю, кто ты со мной, — говорит Лина, тыкая пальцем мне в грудь. — Но какое лицо ты показываешь внешнему миру? То, которое ты использовал, чтобы наказать Франко?

— Нет. Оно намного, намного хуже, — говорю я ей честно, надеясь, что она не будет допытываться дальше.

— Что ты имеешь в виду?