Хотя сам Рокко не святой, его вкусы больше склоняются к содержанкам, а не к платным женщинам, несмотря не то, что разница очень незначительна, и можно утверждать, что это одно и то же.

Но если учесть склонности отца… Я не думаю, что найдется хоть один мужчина, который охотно отдал бы свою дочь замуж за человека, связанного с таким развратом.

Так что мне пришлось потрудиться. Не то чтобы мне было трудно отказаться от этого, учитывая, что я никогда не получал от этого удовольствия. Но если быть честным, больше всего на свете я хочу сделать это ради Каталины.

Я хочу быть достойным в ее глазах. Тем, кого она не будет стесняться… Тем, кого она сможет научиться любить…

И вот я обнаруживаю, что брожу недалеко от дома Агости.

Отец был недоволен, когда я отказывался идти с ним неделю за неделей, пока ему наконец не надоело. Он говорил, что просто преподает мне урок. Что мои действия отражаются на нем и что из-за меня он выглядит слабым.

Он заставил своих солдат удерживать меня, а сам бил кулаками по моему лицу. Мало того, что я почти потерял сознание от боли, так он завершил наказание ножевым ранением.

Я застонал от режущей боли. Он ударил меня ножом прямо между ребер, зная идеальное положение, чтобы не повредить жизненно важные органы, но максимально усилить боль.

Когда я вырвался, то плохо соображал. Я был слишком сосредоточен на физической боли, чтобы мыслить здраво. Я начал ходить, блуждать.

И вот теперь я здесь…

Думаю, в глубине души мне не хотелось переставать надеяться увидеть Каталину. Это, конечно, притупило бы боль.

Но я не осмеливаюсь подойти к дому. Это означало бы получить еще одно избиение, а с меня на сегодня хватит.

Чувствуя легкое головокружение, вероятно, от потери крови, я прохожу еще немного к задней части дома. Большой забор вокруг него гарантирует, что я не смогу войти внутрь — не то чтобы мне хотелось этого в моем состоянии.

Я замечаю небольшой угол в углу забора. С этого угла мне открывается вид на задний сад дома. Мне этого вполне достаточно, и я опускаюсь на землю, тяжело дыша. Я немного смещаюсь, пытаясь найти положение, которое не будет вызывать резких болей в боку.

Любой прохожий мог бы подумать, что я бездомный. С моей грязной одеждой и пиджаком, пропитанным кровью, я бы тоже так подумал. Поэтому я еще сильнее натягиваю капюшон на лицо и закрываю глаза, погружаясь в сон. Может быть, она мне даже приснится…

Я не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я чувствую, как что-то тычется мне в плечо. Я испуганно просыпаюсь, моя первая реакция — выбор между борьбой или бегством. Я слегка приподнимаю голову и прищуриваю свой хороший глаз, пытаясь приспособиться к свету.

Черт!

Все так размыто. Надеюсь, нет никаких необратимых повреждений.

— Ты в порядке? — спрашивает милый голос, и я медленно оборачиваюсь.

Это она.

Каталина.

Она по другую сторону забора, но поскольку столбики расположены не вплотную друг к другу, она может просунуть руку в это пространство. Достаточно, чтобы коснуться меня…

— Я… — Я теряю дар речи, когда смотрю на нее. Мне необходимо спросить себя, это мой мозг придумывает ее, или она на самом деле реальна.

— Ты ранен! — она задыхается, когда видит состояние моего лица. Я опускаю голову в стыде.

Что у меня было в голове, чтобы прийти сюда?

С большим трудом я встаю, чтобы уйти, не желая видеть жалость в ее глазах.

— Подожди, пожалуйста! Не уходи, — говорит Каталина, ее голос настолько магнетический, что я замираю на месте.

Я поворачиваюсь к ней.

На ней желтое платье. Такое яркое…

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает она, ее брови хмурятся в беспокойстве.

Я слегка качаю головой.

— Пожалуйста, просто… подожди здесь. Подожди меня. — Каталина делает паузу, ожидая моего ответа, и когда я киваю ей, она бросается к дому.

Я застываю на месте, пытаясь понять, сон это или нет.

Но потом она возвращается.

— Ты не ушел, — хрипит она, тяжело дыша. — Можешь подойти поближе? — она машет мне рукой в сторону забора, и я, как верный слуга, повинуюсь.

— Вот, — говорит она и проносит небольшую сумку через щель в заборе.

Я протягиваю руку, чтобы взять то, что Каталина принесла, намеренно касаясь пальцами ее пальцев.

— О. — Кажется, она удивлена, но не отходит.

Я заглядываю в пакет и нахожу там сэндвич, немного фруктов и маленькую бутылку воды.

Я тут же поворачиваю голову в ее сторону.

— Почему? — хриплю я, мой голос охрип от боли.

— Тебе нужно позаботиться о себе. — Она улыбается, нежной улыбкой, которая трогает меня до глубины души.

— Спасибо… — говорю я, все еще пребывая в благоговении от того, что она сделала это для меня — для незнакомца.