Прикусив нижнюю губу, Сиси изо всех сил старается провести иглу через мою кожу. Ее брови сведены вместе, когда она сосредоточенно пытается сделать все правильно, хотя и призналась, что не сильна в декоративно-прикладном искусстве.

Улыбаясь, я завороженно наблюдаю за ней, и от одного только факта, что две ее изящные ручки работают над тем, чтобы собрать меня обратно, у меня замирает сердце в груди.

— Как ты думаешь, они все еще смотрят? — спрашивает она, понизив голос.

— Я не знаю, — шепчу я, мой рот близко к ее уху.

Как только Каталина вышла из комнаты, я заметил, что она немного задержалась в коридоре, ее рука поползла вверх, чтобы получше открыть дверь, убедившись, что угол позволяет достаточно хорошо видеть комнату. Один взгляд в коридор, и я увидел камеру, направленную прямо на нас.

Хотя мы не действовали как таковые, горе Сиси все еще не прошло, ее печаль повлияла на мою собственную, я шепнул ей на ухо, что ее брат может наблюдать за нами. Поэтому она решила, что лучшим примером нашей совместной работы будет зашить меня обратно.

— Я все еще не могу поверить, что он выстрелил в тебя, — поджимает Сиси губы, прокалывая кожу. Два пальца держат вместе лоскуты кожи, пока она пришивает их на место. — И пулю тоже пришлось выковыривать, — качает она головой, и, взглянув ей в глаза, я понимаю, что она отрубила бы мне руку, если бы я не был пациентом.

— Это все ради шоу, Дьяволица, — говорю я, наклоняя ее подбородок вверх. — Я хотел, чтобы твой брат увидел, что он меня не запугает, сколько бы пушек не было бы ко мне обращено.

— А слезы тоже были напоказ? — тихо спрашивает она.

— Сиси, — мой голос понижается на октаву. — Тебе больно, мне больно, — я подношу ее руку к своему сердцу, прижимая ее к груди, чтобы она могла почувствовать этот полубесполезный орган, который бьется только для нее. — Ты плачешь, я плачу. Мы — команда.

На ее лице появляется медленная улыбка, озаряющая ее черты и заставляющая ее глаза морщиться в уголках.

— Хорошо, — говорит она, и я выпускаю дыхание, чувствуя, что только что прошел самый важный тест в своей жизни.

— Нам пора идти. — Я киваю ей, чтобы она взяла свои вещи, пока я надеваю свою рубашку.

Когда она готова, то показывает мне свою маленькую сумку, и я чувствую боль в груди при виде ее скудных вещей, клянусь, что в будущем у нее будет все, что она пожелает.

Схватив ее сумку, я велю ей спуститься вниз.

Как и ожидалось, Марчелло ожидает нас, на его лице мрачное выражение, и я знаю, что он не хочет признавать, что был неправ. Он выглядит еще более хмурым, когда приглашает нас вернуться в кабинет.

— Так что же заставило тебя передумать, Челло? — спрашиваю я, оглядывая комнату, — это из-за моей склонности к проделкам? — Я киваю в сторону поваленных полок, и он охает.

— Веди себя прилично, — Сиси бросает на меня взгляд, и я тут же соглашаюсь, имитируя двумя пальцами молнию над своим ртом.

— Мы с Линой решили дать тебе шанс, — прочищает он горло. — Мы видим, как Сиси любит тебя, и только за это примем ваши отношения, — продолжает он, его спина прямая, вся его осанка кричит о высоком и могучем.

Мне приходится сильно прикусить язык, чтобы не ответить ему в своей обычной манере, поскольку я знаю, что это самая длинная оливковая ветвь, которую он готов протянуть мне.

— Спасибо, — первой заговорила Сиси, все ее лицо светится от счастья. И только ради этого я буду держать свой проклятый рот на замке.

— Думаю, теперь перейдем к более важным делам, — меняю я тему после того, как все успели наговориться.

— Что ты имеешь в виду? — Марчелло поворачивается ко мне.

— Мы обнаружили некоторые улики, указывающие на то, что Сакре-Кёр имеет дело с Майлзом. Точнее, мать-настоятельница, — я быстро сообщаю им обо всем, что мы узнали, и неохотно рассказываю о нападении на дом и самолет, хотя уже вижу огонь в глазах Марчелло, когда он слышит, что я подверг опасности его драгоценную сестру.

— Нет, — Сиси встает между нами, когда наш спор взглядов становится слишком жарким. — Мы не будем делать это снова. Кроме того, я справилась с собой довольно хорошо. Влад учил меня, как защищаться, — она гордо заявляет, ее подбородок высоко поднят, черты лица непоколебимы.

Это моя девочка!

— Нам не нужно, чтобы вы двое вцепились друг другу в глотки, — вздыхает она, качая головой, — как бы тебе ни было неприятно, что он со мной, — поворачивается она к Марчелло.

Черт, но мне нравится, когда она такая напористая. Меня это так напрягает, что я вынужден отодвинуться, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания — в очередной раз. Уверен, Марчелло не оценит, если я втираю ему, что мы с его сестрой действительно занимаемся сексом. Или сам факт того, что ее голоса, запаха и ее гребаного присутствия достаточно, чтобы у меня встал, как сейчас.