— Вы двое можете прекратить это? — слова Марчелло прерывают нас, но энергия все еще тяжела, когда я опускаюсь на свое место, беру его руку в свою и наслаждаюсь его прикосновением.

Он заставляет меня забыть о себе. Даже в таких ситуациях, как эта, когда я знаю, что должна держать себя в руках, он заставляет все забыть.

— Он ни в коем случае не принуждал меня, Марчелло. Мы просто… — Я поворачиваюсь к Владу, — влюбились.

— И когда именно вы влюбились? Я не помню, чтобы ты встречалась с ним больше нескольких раз. Черт, я даже не знаю, когда у вас двоих было время… — он запнулся, почти не желая снова произносить слово «секс».

Я прячу улыбку, понимая, что мой собственный брат может быть большим ханжой, чем я.

— Я улизнула, — признаюсь я, продолжая рассказывать ему о том, как мы познакомились. — И прежде чем ты снова начнешь комментировать, я хотела увидеть его.

— Я разочарован в тебе, Ассизи, — заявляет Марчелло после того, как я рассказываю ему о наших ночных встречах и о том, как мы с Владом в итоге проводили время вместе. — Я специально просил тебя держаться от него подальше, а ты проигнорировала мое предупреждение, — качает он головой.

Я чувствую, как Влад напрягается рядом со мной, и слегка сжимаю его руку, давая понять, что ему не стоит вмешиваться.

Наступает пауза, когда Лина и Марчелло смотрят друг на друга, что-то передавая.

— Хорошо, — говорит Марчелло. — Допустим, я понимаю вашу историю, — машет он рукой в нашу сторону. — Что сделано, то сделано. Я не могу изменить прошлое. Но это не значит, что ты должна оставаться замужем за ним, — пренебрежительно говорит он.

— Мне кажется, ты забыл ту часть, где я сказала, что люблю его, — мрачно пробормотала я. — Я не собираюсь его бросать.

— Любишь? — Он смеется. — Он не узнает, что такое любовь, если она ударит его по лицу. Мне жаль разбивать твой пузырь, Ассизи, но тебя обманули, — небрежно говорит он. Лина поджимает губы и с тревогой смотрит на мужа.

— Марчелло, — она мягко кладет руку на его, пытаясь заставить его замолчать.

Но он не унимается.

— Ты права, что я знаю его. Вот почему я знаю, что в аду будет холодный день, прежде чем Влад проявит хоть какое-то чувство.

— Тогда, должно быть, холодно, — добавляю я с иронией.

Влад слышит меня, его глаза искрятся озорством, и я поражаюсь тому, как он спокоен. Возможно, он принимает мой совет близко к сердцу.

— Ну, — пожимает он плечами, снимая ноги со стола и вставая. — Мы пытались, — легкомысленно говорит он, берет меня за руку и тянет к себе.

— Ты никуда ее не поведешь, — поднимается на ноги мой брат, обходя вокруг, чтобы остановить Влада. — Я не знаю, какую ложь ты ей сказал, или как тебе удалось ее соблазнить, но это закончится здесь, Влад.

Черты лица Влада меняются в мгновение ока. Прежнее веселое выражение исчезло, сменившись холодным, бесчувственным.

— Теперь ты можешь дотронуться до меня, Марчелло. Но тебе лучше убрать руку, пока я ее не сломал, — холодно заявил он, отбрасывая кисть моего брата в сторону и подталкивая меня за собой. — Из вежливости к тебе я хотел дать Сиси шанс объяснить, как все произошло. Но я уже говорил, Марчелло. Как только ты попытаешься забрать ее у меня, все ставки будут сделаны.

— Правда? — мой брат жестоко рассмеялся. — А где ты был, когда она лежала в больнице с выкидышем твоего ребенка? — спрашивает он, и я задыхаюсь, поднося руку ко рту, так как не могу поверить, что он опустился до такой низости.

Плечи Влада дрожат от нерастраченного напряжения, и на мгновение я боюсь, что он может сорваться.

— Хватит! — Я становлюсь между ними, — это между мной и Владом, и мы с этим примирились, — заявляю я, удерживая взгляд Марчелло.

— Сиси, иди за своими вещами, — голос Влада низкий и резкий, он едва сдерживает себя.

— Влад…

— Сейчас, — шепчет он, и это одно тихо произнесенное слово говорит мне все, что мне нужно знать.

Бросив последний взгляд на Лину и Марчелло, я отступаю от кабинета и бросаюсь наверх, в свою комнату.

Зная, что Влад, скорее всего, висит на волоске, я беру большую сумку и запихиваю в нее самые ценные вещи, думая о том, что, возможно, никогда не смогу сюда вернуться.

Я предполагала, что Марчелло будет не в восторге от нас, но не думала, что он будет настолько тираничным.

Я покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, и разочарование поселилось в глубине моего живота. Я действительно не хотела, чтобы все так обернулось. Особенно потому, что все, чего я когда-либо желала, это иметь семью.

Семью, которая бы не отвергала меня.

Всхлип застрял у меня в горле, когда я запихивала в сумку несколько платьев, которые купила с Линой, и те немногие воспоминания, которые я создала в этом доме, всплыли на поверхность и заставили меня чувствовать себя еще более тоскливой.