— Мне уже достаточно того, что я хочу убить каждого мужчину, который хоть раз взглянул на тебя, — его слова распаляют меня, даже когда я осознаю всю шаткость нашего положения — мы застряли в глуши без возможности вернуться домой. — Но чтобы весь мир тоже был в тебя влюблен? — он качает головой.

— Весь мир влюблен в меня? А ты не переборщил?

— Нет, — отвечает он сразу же, — потому что не может быть такого, чтобы кто-то взглянул на тебя и не влюбился бы. Его голос посылает мурашки по моей спине, его слова напоминают мне, что Влад видит меня не такой, как все. В его глазах я настолько ценна, что не может быть, чтобы другие видели во мне что-то меньшее.

Я поднимаю взгляд на него, ловлю его руку в свою, подношу ее ко рту, обхватывая губами костяшки пальцев.

— Спасибо, — шепчу я, — за то, что заставил меня почувствовать себя такой любимой.

Его отношение ко мне не перестает меня удивлять, его любовь может быть такой чистой и в то же время такой порочной.

Он обращается со мной лучше, чем с королевой. Я, девушка, на которую все смотрели свысока — проклятая, нежеланная. Но когда он смотрит на меня своими темными глазами, то я наконец-то чувствую, что имею значение. Что все, что я пережила до сих пор, не было несчастьем, а скорее испытанием. Мне пришлось заслужить то состояние, которое я имею сейчас, и, честно говоря, я бы не хотела, чтобы было иначе.

Потому что мое прошлое не только сформировало меня такой, какой я есть, но и помогло мне осознать, как мне повезло, что у меня есть любовь этого необычного человека.

— Ты никогда не должна благодарить меня, Сиси, за то, что я обращаюсь с тобой так, как ты того заслуживаешь. Черт возьми, ты заслуживаешь гораздо большего, чем я могу тебе дать. Иногда я беспокоюсь, что ты можешь найти кого-то другого. Кого-то… лучше.

Его голос низкий, лоб слегка наморщен, когда он признается в этом. Уязвимость его голоса поражает меня, и я понимаю, что я не единственная, кто считает себя недостойной.

Он тоже.

— Влад, — тихо зову я его по имени, его темные глаза смотрят на меня, и я теряю себя в их глубине. — Нет никого лучше тебя. И никогда не будет никого другого. И точка.

Его верхняя губа слегка подрагивает, когда он пристально смотрит на меня, почти не моргая.

— Для меня ты — вторая половина моей души, — говорю я, и его черты расслабляются, на лице появляется легкость, — ты — единственная потребность, которая нужна мне, чтобы жить, так же как я знаю, что я — твоя, — я кладу его руку на свое сердце, позволяя ему услышать, как оно бьется для него. — Никогда не думай, что ты меньше, Влад. Потому что для меня ты — все.

— Сиси, — произносит он страдальчески, — моя дорогая Сиси, — говорит он, притягивая меня в свои объятия, обнимая так крепко, что мы можем слиться в одно целое. — Я не могу не задаваться вопросом, что я сделал, чтобы заслужить тебя. Ты просто…, — он прерывается, его пальцы медленно двигаются вверх и вниз по моей спине.

— Совершенство, — наконец говорит он, и я прижимаюсь ближе к нему, погружаясь в его объятия и позволяя теплу проникать в мою кожу, его любви — в мое сердце, его обожанию — в мою душу.

И пока солнце поднимается в небо, окрашивая линию горизонта в красноватый оттенок, мы остаемся вот так — завернувшись друг в друга и притворяясь, что мы действительно одно целое. Что мы не отдельные тела, не отдельные сущности. Нет, пока моя щека лежит на его щеке, а мое тело прилегает к его телу, мы — одно существо.

— Ya lyublyu tebya, — нежно шепчу я ему в волосы, говоря, что «люблю тебя» на его языке — единственная причина, по которой я хотела выучить этот язык.

Он замирает, потрясенный.

— Isho, — говорит он, побуждая меня повторить это снова, — Isho.

— Ya ochen lyublyu tebya, — повторяю я, и он прижимается своим ртом к моему, раздвигая мои губы и вдыхая слова из моего рта.

— Ya tozhe, — хрипит он. — Ah, milaya, ya tak tebya lyublyu… v etu zhizn mne nuzhna tolka ti odna, — его голос срывается, когда он говорит мне, что я — единственное, что ему нужно в этой жизни, звук его обещания любви никогда не был слаще, поскольку я знаю, что он говорит это от всего сердца.

Я не знаю, как долго мы оставались в таком состоянии, но в конце концов мы решили, что нужно идти дальше, пока не найдем машину, которая отвезет нас в город.

Видя усталость на моем лице, Влад даже не дает мне попробовать идти пешком, перекидывает меня через плечо и катает на спине.

Я крепко держусь за его плечи, позволяя себе впитывать его тепло.

Он продолжает идти, и через некоторое время я начинаю чувствовать вину за то, что являюсь дополнительным грузом на его спине. Независимо от доказательств обратного, он все еще человек.

— Тебе стоит меня опустить. Я хорошо отдохнула, — говорю я ему, но он просто отказывается, упрямо продолжая идти вперед.

— Я серьезно, Влад. Ты можешь опустить меня, — стучу я его по плечу, но он даже не отвечает, продолжая идти дальше.