Помахав подруге на прощание, сажусь в поезд. Поездка до Вустера занимает около двух часов. Я уже позвонила сестрам Мэри и Анне, чтобы сообщить о своем приезде, и они пообещали встретить меня на вокзале.

И точно, стоит мне сойти с поезда, как я замечаю их, таких же веселых и красивых, как всегда.

– Моя дорогая Дарси! – восклицает сестра Анна, заключая меня в крепкие объятия. – Не думала увидеть тебя так скоро.

– Большое спасибо, что встретили.

– Ерунда. Мы теперь так редко видимся, что, конечно же, пришли за нашей любимой девочкой, – отвечает сестра Мэри.

Я мило улыбаюсь им, и мы начинаем болтать, направляясь на главную улицу, чтобы поймать такси, за которое я настаиваю заплатить. Они немного обижаются на меня, но вскоре общение налаживается, и они рассказывают о новеньких и о новом крыле, построенном на пожертвования, – и показывают его мне сразу по приезде в приют.

Только спустя несколько часов мы закрываемся в их кабинете для серьезного разговора, о котором я просила. Когда рассаживаемся за маленьким столиком, я запоздало замечаю беспокойство, отразившееся на их лицах. И понимаю, что вся эта пустая болтовня была не чем иным, как оттягиванием неизбежного момента.

– Мы знаем, зачем ты здесь, – без предисловий говорит сестра Анна.

Мои глаза расширяются, и я перевожу взгляд с одной женщины на другую.

С поджатыми губами и суровыми чертами лица они выглядят виноватыми.

– Откуда… – шепчу я.

Сестра Мэри встает со стула, подходит к одному из шкафчиков в кабинете и достает из потайного отделения маленькую коробочку. Поставив ее передо мной, она открывает крышку и показывает мне содержимое.

Я замираю, увидев точную копию броши с лебедем, которую получила по почте от мистера Воана.

Но потом холодею, когда все детали встают на места. Украшение и есть то подтверждение, в котором я нуждалась.

– Вы знали, кем был мой отец, – шепчу я и медленно поднимаю на них глаза.

Сестра Мэри поджимает губы, но в конце концов слегка кивает.

– Твоя мать знала, что умирает, когда попросила нас позаботиться о тебе, – начинает она, снова устраиваясь напротив меня. – Она была больна, без гроша за душой и не знала, что еще делать. У нее осталась лишь эта брошь – часть идентичного набора, как я узнала позже. В то время она почти ничего не рассказывала о твоем отце. Даже не упомянула, что он может взять тебя под опеку, поэтому мы не стали вмешиваться.

– После ее смерти мы должны были продать брошь и использовать вырученные средства на твое содержание и образование, – продолжает сестра Анна. – Зная, что за нее можно выручить приличные деньги, я отправилась к ювелиру, и пока мы ждали от него ответ, пришло анонимное письмо, в котором спрашивалось, откуда у нас эта брошь. Некоторое время мы переписывались, а потом появился поверенный, мистер Воан, чтобы лично взглянуть на брошь. Именно тогда он показал нам ее близнеца и рассказал, что они были изготовлены на заказ и вторая такая же могла быть только у твоей мамы. Когда мы рассказали ему о тебе с Лизетт, он был потрясен.

– Насколько мы поняли, она ушла от твоего отца, еще когда была беременна, и он не смог ее найти, – добавляет сестра Мэри.

Я моргаю, медленно переваривая услышанное. Мама сбежала от моего отца?

В смутных воспоминаниях она неустанно напоминала мне, что отец был плохим человеком, но никогда не объясняла почему. А я никогда и не спрашивала. Чувствуя, что тема ей неприятна, просто вела себя так, словно у меня вообще нет отца – словно никогда не хотела его иметь.

Возможно ли, что она просто не знала, что он был женат? Может, узнала лишь после того, как их роман закончился? Это бы объяснило, почему она называла его плохим человеком, – ведь он нарушил свои клятвы и обманул ее.

Подобные мысли приносят спокойствие. Пусть у меня не слишком много воспоминаний о матери, она была прекрасной женщиной и делала все возможное, чтобы вырастить меня, несмотря на обстоятельства. Она так и не вышла замуж, жила на грани бедности, но всем сердцем любила меня и воспитывала в безопасной обстановке. Я рада, что она, вероятнее всего, даже не подозревала, в какие отношения была втянута.

– Это не объясняет, почему он так и не пришел за мной, – медленно произношу я, изо всех сил стараясь сохранять рассудительность, хотя эмоции переполняют меня. Последние несколько дней выдались напряженными.

Сестры понимающе переглядываются, и сестра Анна подает голос:

– У него были жена и дети. Он подумал, что тебе будет лучше с нами, – сообщает она, хотя я не вижу в этом логики.

Кому в детском доме будет лучше, чем с родной семьей? Конечно, мне повезло встретить двух сестер, но я знаю, что мой случай скорее исключение. Большинство детских домов лишены любви и тепла и совсем не похожи на семью.

– Он обещал позаботиться о тебе и сделал несколько пожертвований в пользу приюта, а также постоянно оплачивал твои личные нужды и образование. – И вот так сестра Мэри подтверждает мои подозрения: я ничего не добилась сама.

– Все? – спрашиваю тихим голосом.