Асакуро де Бриаз медленно обводит всех чёрным взглядом. Студенты один за другим склоняют голову, пряча страх в глазах. Парень, стоящий слева от меня, и вовсе дрожит, будто осиновый лист на ветру. И вот директор пробегается взглядом по мне и переходит на другого ученика.

Я замечаю неладное лишь тогда, когда с задних рядов слышатся судорожные вздохи. Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с директором.

Глаза Асакуро де Бриаза стремительно темнеют, когда он внимательнее рассматривает моё лицо. А смотрит он долго. Запоминает малейшую чёрточку, отчего мне хочется убежать. В его взгляде мелькает что-то такое, заставившее всех студентов нервно вздрогнуть.

«Смерть» - понимаю я.

- Даре га? - От звука этого голоса становится как-то страшно.

Минута безмолвной тишины - никто не смеет её нарушить. Другие молчат потому, как боятся сказать, а я - потому, как не знаю вопроса.

- Даре га?! - Яростный рык.

Асакуро смотрит на меня, не отрываясь. Я отшатываюсь от испуга, видя его полный ярости взгляд. Что примечательно - ожидаемая боль за опоздание не приходит, следовательно, злится Асакуро не на меня. Он прищуривает глаза и поворачивает голову к... Софи.

- Со дэсу нээ...  Аната ва?! - Спрашивает он что-то у той.

- Най... - Шепчет Софи дрожащим голосом.

Лёгкая морось переходит в дождь. Ярче стал чувствоваться запах озона.

- Усо! Аната ва?! - От ледяного тона лорда Бриаза я вздрагиваю, а Софи и вовсе содрогается, горбится и убито шепчет:

- Хаа...

Ветер треплет мои волосы вверх, закрывая обзор, и тут же звук дождя прерывает истошный крик. Крик Софи, которая корчится на траве от боли.

- Ханасэ... Ханасэ... - Шепчет она, чтобы потом вновь закричать.

- Урусай! - Властный тон раздраженного директора. - Семь кругов. Живо!

И студенты срываются с места. Будто бы и не слышат этого разрывающего душу крика. Как можно быть такими бездушными? Я подбегаю к Софи и опускаюсь на колени, держа её руки, чтобы те не навредили ей. Она царапает себя и калечит. Золотистые волосы лежат по траве.

- Хватит! - Кричу я вслед уходящему директору. - Прекратите! Ей больно!

Но он не оборачивается.

- Как вы можете...

Лорд Бриаз останавливается и смотрит на меня чёрным взглядом, от которого всё в груди переворачивается и сжимается от ужаса. Но я выдерживаю и не опускаю глаза, моля лишь об одном. Чтобы он отпустил девушку.

- Рина, - голос мужчины тихим рокотом разносится по полигону. - Не отойдёшь, тоже самое постигнет и тебя.

Вот и всё. Он указывает мне на моё место. Я ведь, никто и не имею право голоса, правда? На душе горько и мерзко.

Я не сдвигаюсь с места.

Понятия не имею, что такого сотворила Софи, что так сильно разозлила директора, но, я уверенна, она не заслужила боли. Никто не заслуживает боли.

- Что ж...

На губах Асакуро де Бриаза мелькает странная усмешка.

***

С тех пор, как я познакомилась с Акакуро, я возненавидела смотреть людям глаза.

Когда люди общаются, большинство из них радуются, видя во взгляде заинтересованность. Для меня же зрительный контакт стал настоящим кошмаром, от которого замирает сердце.

Я ненавидела Его моргулов взгляд, но отвернуться не могла. Он завораживал, не давал вырваться и избежать грозящего удушения.

Лорд Бриаз вновь прожигает меня взглядом, и моё тело незамедлительно отзывается.

Стадия первая: учащённое сердцебиение.

Сердце пускается вскачь, стуча так громко, что в ушах пульсирует кровь. Делаю глубокий вздох, когда вижу, что его глаза начинают темнеть.

Стадия вторая: автоматически судорожное дыхание и дрожь.

Я ожидаю третьей, испуганно наблюдая за директором. Третья стадия: боль, пронзающая всё тело, которую сейчас испытывает на собственной шкуре Софи. Лоб покрывается испариной. Я бы и подумать не могла, что преподаватель может вредить ученикам. Он не бьет, он делает хуже: пугает. Пугает настолько сильно, что мы ждём своей участи с содроганием. Ожидание такое мучительное.

В книгах о воздействии чёрных магов написано ничтожно мало. Они как-то влияют на мозг остальных. Телу не больно, дело в том, что мозг сходит с ума, но от этого вовсе не легче. Если бы Асакуро захотел навредить серьёзно, то я попросту бы не смогла ходить. Высосанная жизненная энергия повреждает ауру, нанося той необратимые смертельные раны.

Я ни разу не подумала о последствиях моей выходки. Ведь директор определенно что-то чувствует ко мне, я уверена. Чувствует что-то далекое от презрения и желания доставить боль. Тепло в его глазах иногда выходит наружу.