- Ужин уже доставили, - негромко произношу я, изучая статью.

Намек, думаю, вполне ясен.

- Ты подонок, Кравцов! – Возмущенно восклицает женщина.

- Ну, и зачем же ты связалась с подонком, Катя? Нужно вовремя принимать оральные контрацептивы и не врать мужику, подцепившему тебя в клубе.

Я внимательно смотрю ей в лицо, и она отводит взгляд.

- Значит, ты со мной из-за ребенка? – На ее глазах выступают слезы. Уверен - фальшивые.

- Да, - не стал отрицать я очевидное. – А ты со мной из-за денег.

Катя шумно втягивает в себя воздух и хочет возмутиться, но я останавливаю ее:

- Не надо. Ненавижу вранье, - от моего холодного тона женщина вздрагивает. – Поужинай одна.

Катя встает с кровати и начинает одеваться, поступая верно. Все-таки она не безнадежна. Может, мы и сможем прожить с ней под одной крышей, не вынося друг другу мозги всю жизнь. В любом случае, мой ребенок не останется у этой продажной суки.

В мыслях я уже в новом проекте. Я прочитал и прокомментировал две патентные заявки, новый контракт и дизайнерскую идею, углубившись в детали. Пожалуй, стоит наведаться на родину. В свои двадцать три я уже немалого добился в Иерусалиме. Однако хобби «преподавание» и статус миллионера – уж точно не предел моих мечтаний. Пора двигаться дальше.

Остановившись в дверях, Катя молчит, сосредоточенно разглядывая меня, а потом горько произносит:

- Знаешь, Олег. Я ведь пыталась.

Я делаю очередной глоток апельсинного сока и перелистываю газету.

Меня начинает мучить головная боль, и я впервые испытываю сожаление, что не жалую в доме прислугу. Встав с кровати, я иду на кухню, чтобы достать аптечку, но запинаюсь на лестнице и падаю на холодный мраморный пол. Что за нахрен? Комната начинает кружиться. К горлу подкатывает тошнота.

Сквозь пальцы смотрю на расплывающийся потолок. Во рту ощущается вкус металла. В нос мне ударяет отвратительная вонь дешевых сигарет и спиртного.

Веки становятся тяжелыми. Я едва могу сделать вздох. На краю сознания слышу: «Этот скотина уже в отключке. Ты уверен, что мы его дотащим?». Неожиданно меня скручивает такой болью, что все тело начинает содрогаться в судорогах.

…Не застонать.

…Не закричать.

…Ничего.

Я просыпаюсь от бешено стучащегося сердца. Я весь в поту.

Блять!

Резко поднимаюсь с пола и со всей силы шарахаю стеклянный стакан с ледяной водой в стену. О, слава богу – я в своей квартире. Мне 29, не 23. Это дерьмо должно закончится.

Давно забытые ужасные воспоминания пытаются вцепиться в меня мертвой хваткой. Нет. Я не хочу снова возвращаться к ним.

В глазах прыгают разноцветные пятна. Иду на балкон прямо босиком и в одних шортах, насрать что на улице поздняя осень. Мне нужно на воздух. Главное, забыть все тошнотворные запахи…

Пол просто ледяной, но как ни странно, боль помогает мне отвлечься. Закрываю глаза, делаю глубокий вздох…

«Знаешь Олег. Я ведь пыталась…» - улыбается мне Аня, подкладывая яд в стакан.

Это когда-нибудь прекратится?

Я ужаснулся, когда стал видеть Аню во снах вместо Кати. Она поглощала меня полностью, всего, без остатка, и я выл от бессилия. Призраки прошлого не оставляют меня ни на одну гребанную секунду.

В открытом окне передо мной движутся маленькие точки машин, сияют огни города. Обыкновенная дорога. Никакого смысла. Однако был какой-то странный гипноз, заставляющий наслаждаться видом ночного Санкт-Петербурга. Обычно я находил в таком простом занятии умиротворение… Но в последнее время душевное равновесие нарушено. Все мои тщательно контролируемые эмоции стерлись, как только я повстречал зеленоглазую Аню. Сколько мы знакомы? Меньше месяца? Что за чертовщина со мной творится из-за этой маленькой женщины?

Я заблудился, запутался, все лица смешались.

Женщины сменяли одна другую: Саши, Насти, Карины, вовсе без имени… Почему запомнились только две?

Внешне похожие, как две капли воды, а внутри – огромная бездна различий. Одна пропитана лишь гнилью, а вторая, как свежий глоток воздуха, чистый, нетронутый… Как казалось.

Зеленоглазка…

На моих губах непроизвольно появляется улыбка, когда я вспоминаю нежный румянец на щеках. Я никогда не смогу ею насытиться. Независимо от того, сколько раз я целовал ее, трахал, вдыхал ванильный, сносящий крышу, запах ее волос. Мне всегда будет мало. Мне всегда будет нужна новая доза. Еще… и еще…

И дело даже не в сексуальном теле и милой мордашке, дело в том, что она доверяет мне, тянется несмотря на боль, которую я ей причиняю, пытается найти во мне хорошее, когда моя душа давным-давно почернела и прогнила.

Дрожащими пальцами шарю в карманах и достаю зажигалку и сигарету, не слишком понимая, откуда они там взялись. Несколько раз промахиваюсь мимо губ, мозоля фильтром щеку и подбородок, и, наконец, затягиваюсь.

Кто она такая?