Он возвращается к аккорду, на котором я запнулась, наклоняет голову к моей киске и широко проводит вдоль складок, задевая клитор, отчего зачатки ранее утерянного оргазма вспыхивают во мне с невероятной силой.

– Я слышу шаги дьявола. Если он хотел, чтобы я умерла, он должен был сказать, – мой голос дрожит и усиливается, когда парень кусает мою кожу, снова и снова. Чем громче я пою, тем безумнее он становится. – В саду, где бродят потерянные души…

– Будь громче, – его хриплый голос проникает все глубже и глубже под мою кожу.

Адреналин выбрасывается в кровь, как бомба, и я больше не пою, а выплескиваю то, что держала в себе долгое время.

Надежду.

Отчаяние.

Стыд.

Смирение.

Жажду.

– …Я молю ангелов, чтобы он не нашел меня.

– Громче.

«…Скажи это громче. Что ты любишь, Элеонор?

…Я люблю лютики, потому что они красивые. И пауков, потому что их никто не любит».

Я зажмуриваюсь и хватаюсь за виски, когда неожиданные голоса проникают в мое сознание, но он не позволяет мне провалиться в них:

– Еще. Я хочу услышать еще, ангел.

В моем расщепленном разуме появилась трещина.

Однако он заставляет меня взять под контроль темную сторону своей сущности.

Он ласкает меня так, будто не может насытиться. Погружается языком внутрь моей киски, трахая меня в жестоком ритме, который сводит с ума. Заставляет мой голос прерываться.

О боже.

Не прекращая играть на рояле, он лижет, сосет и давит на клитор.

Мои задушенные звуки разносятся по всей оранжерее, бедра неконтролируемо дрожат, когда я пою последнюю сочиненную строчку:

– Шаги дьявола близко, я чувствую страх. Но я знаю его… Я вижу его…

Удовольствие становится слишком сильным. Мои уши заложены, сознание затуманено, а сердце останавливается, когда он вылизывает сильнее. Безжалостнее.

И я кончаю, почти не слыша его стонов, последовавших за грохотом упавшего стула.

Его пальцы больно впиваются в мою кожу, но он компенсирует боль тем, что продолжает лизать меня до тех пор, пока я не начинаю рыдать и умолять его остановиться.

Сменив язык на пальцы, он поднимает голову, дергает меня ближе и поднимается поцелуями вдоль моих тазовых костей, живота, бешено вздымающейся груди, пока я совершенно далека от реальности. Поэтому, когда он сжимает мое горло, приподнимая меня к нему, я не сразу осознаю его действий.

Его губы скользят по моим искусанным губам, он слизывает каплю крови, а затем глубоко проникает в мой рот. Острый аромат моего возбуждения вперемешку с металлическим привкусом взрывается на языке, и он хрипит:

– Мой прекрасный ангел… – Все еще держа меня в крепком захвате, он вновь глубоко проникает в меня двумя пальцами, а затем приставляет их к моему рту. – Открой.

Я качаю головой.

– Открой рот, Элеонор, – его голос мрачнеет, а карие глаза горят так ярко и маниакально, что у меня сбивается дыхание. – Этот десерт – мое любимое блюдо.

Черт возьми.

Приоткрыв губы, я позволяю его пальцам ворваться в мой рот и облизываю их, чувствуя свои соки.

Это… слишком.

– Хорошая девочка. А теперь… – неожиданно он забирается на рояль так, что он возвышается надо мной, а его колени находятся по обе стороны от моей головы, затем он расстегивает джинсы, и мой пульс подскакивает.

Он ведь не… Боже…

По всему моему телу ползет жар, когда он вытаскивает свой член – огромный и настолько твердый, что мне хочется отшатнуться.

Нежное прикосновение пальцев к моей щеке, и его сумасшедшая улыбка:

– Теперь, ангел, мы будем делать то, что нравится мне.

Мое сердце разрывается от безумной порции адреналина, когда я чувствую, как он усиливает хватку на моем горле. Мои ногти впиваются в его кожу, но безумного монстра это не заботит. Даже близко нет.

– Ты…

– Элеонор, успокойся, – он склоняет голову, как псих. Черт, и улыбается, как псих. А затем шлепает увесистым членом по моим дрожащим губам. Он толстый, с выделяющимися венами и действительно огромный. Я могу вывихнуть себе челюсть. – Не притворяйся, что ты не хочешь попробовать мой член, и что твоя киска не течет сильнее, чем когда-либо.

Я ловлю остатки воздуха, с ужасом ощущая, как между ног собирается влага. Он прав. Вся ситуация действует на меня, как катализатор. Моя кожа нагревается, когда я снова опускаю взгляд ниже.

Нет сомнений, что мне будет ужасно больно не только когда он меня трахнет, но и если я возьму его член в рот, потому что он вряд ли влезет даже на пару дюймов.

Кто-нибудь когда-нибудь умирал от фелляции?

– Открой, – приказывает он. Я зажмуриваюсь, когда капли предэякулята попадают на мой язык, он не прекращает водить своим членом.

Мои познания в минете до печального скудны, но я хочу сделать с ним то же самое. Я хочу свести его с ума. Безумие? Но что означает безумие, если не монстр передо мной?

Мои щеки пылают, и я скольжу ладонью по его члену, не отрывая внимания от потемневшего взгляда. Его мышцы напрягаются под моими прикосновениями, а хватка становится сильнее. Жар затапливает всю мою систему.

Он задыхается.

Из-за меня.