Под каблуками хрустит разбитое стекло. Добравшись до злосчастного зала, я быстро отворяю дверь и выбегаю на улицу, чувствуя, как меня охватывает холод, но температура моего тела слишком высока. Бешеный адреналин пульсирует в крови, пока я, не оглядываясь назад, несусь по запутанному лабиринту, надеясь сбить его след.

Иллюзии кошмара воцаряются наяву.

Я почти вижу его тень, преследующую меня.

Слышу его тихий смех.

Я знаю, он близко, но я не сдаюсь, хотя мои легкие горят, а сердце больно бьется в горле. Зловещие звуки становятся все громче, будто кто-то выпустил демонов.

Я перепрыгиваю через мокрую траву и грязь, огибаю сломанные ветки, пока высокие живые изгороди сдавливают пространство. Постепенно я начинаю терять ориентацию. Лабиринт словно сужается и сужается, каждый вдох становится все труднее. Я чувствую, как мои ноги налились свинцом, но все же продолжаю нестись вперед, едва различая смазанную картинку перед глазами, а затем замечаю вход в оранжерею.

Я даже не услышала его.

В следующее мгновение меня хватают за талию и поднимают в воздух. Крик вырывается из моего горла, я пытаюсь вырваться, ударить его, но его силы слишком велики.

Его хриплый голос звучит как мрачное предзнаменование:

– Нашел тебя.

Он поднимает меня на руки, заносит внутрь и опускает прямо перед роялем, стоящем в самом центре цветочной теплицы.

Вся оранжерея утопает в зелени: сплошь оплетенные плющом, углы кажутся живыми; листья каскадом обвивают стекла, пропуская свет от уличных фонарей. А еще повсюду лютики. И розы.

Теплый влажный воздух, наполненный ароматом цветов и земли, едва проникает в мои легкие, пока я стою перед ним измученная, задыхающаяся и практически голая. В отличие от него.

Потому что он абсолютно спокоен. Не считая маниакального блеска в его глазах.

Обхватив себя руками, я медленно делаю шаг назад, напряженно наблюдая, как он следует за мной, а затем вздрагиваю, когда моя спина касается прохладной поверхности инструмента.

– Удивительно, – он аккуратно убирает прядь мне за ухо, проводит по слуховому аппарату. – Я видел ангела в куске мрамора. И резал камень, пока не освободил его^[4].

– О чем ты говоришь?

По всему моему телу проходит дрожь, пока я пытаюсь совладать с паникой, вызванной темным сверкающим взглядом напротив.

– Об искусстве. О тебе, – у меня перехватывает дыхание, когда он наклоняется и, крепко обняв, зарывается носом в мои волосы. – Иногда ты похожа на ангела, – его шумный вдох… – А иногда на дьявола… – И ласковый поцелуй в шею. – Ты пробуждаешь во мне все самые темные стороны, Элеонор. Залезай на рояль.

– Ч-что?

– Тебе страшно?

Я сжимаю дрожащие губы, пока он улыбается, наслаждаясь моей реакцией.

Конечно, черт возьми, мне страшно. Все в нем пугает. Все. Эта безжизненная маска монстра, этот тяжелый взгляд. Он сумасшедший, и, кажется, я бесповоротно поддаюсь его безумию.

– Да.

– Замечательно, – его голос мрачнеет: – А теперь сделай то, что тебе сказали.

Меня трясет совсем не от холода, когда я протискиваюсь мимо него, скользя голой кожей по его толстовке, потому что этот мудак даже не удосужился отойти.

Адреналин от погони пропитал мои вены, и воздух здесь очень теплый, но я не могу согреться, чувствуя, как каждый дюйм моего тела гудит от напряжения.

Сев на банкетку, я поднимаю клап и медленно провожу рукой по клавишам. Мои пальцы дрожат. Я обнажена. Физически и эмоционально.

– Ты хочешь, чтобы я поиграла для тебя?

Он останавливается возле меня, облокотившись бедром об инструмент и убрав руки в карманы толстовки. Я морщусь, когда из-за случайного прикосновения несколько фальшивых нот доносятся до моего обостренного слуха. Забавно, не так ли? Я ведь тугоухая.

– Я сказал залезть на рояль, а не сесть на стул.

– Ты шутишь?

– Когда я шутил?

Острая волна возбуждения ударяет по низу живота, стоит ему всего лишь перевести взгляд на мою вздымающуюся грудь. Мои соски стоят твердыми пиками, а кожа покрыта тысячами мурашек.

Я не представляю, к чему приведет сегодняшняя ночь и до какой пугающей грани мы можем дойти.

Мне хочется сжать ноги и прикрыться, но его поступки жестоки и аморальны, потому что все, что он говорит, является неоспоримой аксиомой.

Я стала целью монстра, который хочет обнажить каждый участок. Оголить каждый нерв.

И каждый дюйм меня с радостью резонирует с его действиями.

Черт. Ты действительно больна, Эль.

– Непослушная девчонка, – он наклоняется, и его пальцы отнюдь не нежно сжимают мой подбородок. Я сильно кусаю нижнюю губу, чтобы не затеряться в нем окончательно. – Вот это взгляд… Теперь твои глаза потемнели и стали синими, ангел. Как и должно быть.

– Чего ты хочешь?

– Тебя.

Глупое сердце пропускает удар. Мое дыхание сбивается, а лицо пылает от смущения.

Я хочу убрать его руку, но вместо этого вцепляюсь ногтями в его запястье, когда он проводит большим пальцем по моей нижней губе.