— Скажи мне правду, Камилла. Ты специально попадаешь в неприятности? - Я говорю тихо, чтобы никто за столом не услышал.

Ее глаза расширяются, и она пытается высвободить свою руку, но я крепко держу ее.

— Нет, - просто отвечает она, глаза сужаются.

Ее пульс подскакивает в тот момент, когда она лжет.

Я наклоняюсь к ней ближе.

— Вы лжете мне, мисс Морроне.

Она облизывает губы, привлекая к ним мое внимание.

Я хочу прикусить их до крови.

— Скажи мне правду.

Ее глаза слегка расширяются, она делает долгий глоток своего напитка, а затем наклоняется ближе ко мне.

— Правда в том, сэр, что мне нравится быть наказанной и я вела себя как отродье, чтобы меня отправили к Вам, да.

От ее признания что-то внутри меня разгорается, потому что это подтверждение, в котором я нуждаюсь. Камилла Морроне хочет меня самым первобытным образом, и я испытываю сильнейшее искушение дать ей желаемое, хотя бы для того, чтобы увидеть, как она с криками убегает. Но больше всего я боюсь, что даже когда она увидит масштабы моих развратных вкусов, она останется и будет наслаждаться этим.

— И как скоро ты хочешь, чтобы тебя отправили ко мне после сегодняшнего дня? - Спрашиваю, зная, что та грань, с которой я флиртую, чертовски опасна.

Теперь она наклоняется ко мне еще ближе и шепчет на ухо.

— Первым делом завтра утром. Черт, да я бы просидела у Вас до конца года, если бы это было похоже на предыдущие наказания.

Мой член растет в штанах, и я откидываюсь назад, ища любой признак неуверенности в медово-карих глазах. Она не знает, как опасно играть с таким мужчиной, как я.

— Осторожнее, малышка, тебя может просто разорвать на части, - бормочу в ответ, кладу руку ей на бедро и мягко сжимаю.

Ее губы сжимаются, и я вижу, как расширяются ее зрачки почти сразу же, как только мои руки оказываются на ней. Садистские наклонности всегда заставляли меня остро чувствовать реакцию женщины на меня, и прямо сейчас я наслаждаюсь тем, как краснеют ее щеки, а грудь поднимается и опускается все сильнее и быстрее с каждым вдохом. Ее зрачки расширились так сильно, что я не могу точно сказать, это только от желания или частично от страха, но и то, и другое опьяняет.

Мою ладонь покалывает на ее ноге, желание обхватить ею ее горло и почувствовать, как учащается пульс, так чертовски соблазнительно, но я сопротивляюсь. В конце концов, мы сейчас на публике.

Внезапно Камилла встает и ладонь падает с ее бедра.

— Извините, я на минутку, - говорит она, прежде чем броситься прочь сквозь толпу к выходу из бара.

Правильно, малышка, убегай, пока монстр не уничтожил тебя. Я выжидаю несколько секунд, а затем встаю и следую за ней, не утруждая себя извинениями. Погоня - одно из самых острых ощущений, которые может испытать садист, и Камилла играет мне на руку. Боюсь, что не смогу долго сдерживать себя.

 

 

Глава 11

 

 

Камилла

 

 

 

Я выхожу из бара, чтобы подышать свежим воздухом, так как я едва могла сделать вдох, когда профессор Ниткин был так близко от меня. По какой-то безумной причине я призналась ему, что нарочно ввязывалась в неприятности, но как будто каждый раз, когда он что-то требует от меня, я не могу ему отказать.

И поэтому, когда он потребовал правды, мне пришлось выложить ее ему. В баре душно, но думаю, что мне так жарко из-за него и того, как он смотрит на меня.

Я провожу рукой по шее, а затем прислоняюсь к прохладной кирпичной стене и закрываю глаза. Приятно подышать свежим воздухом, а то казалось, что я могу задохнуться внутри.

— Проблемы, Морроне?

Его голос где-то слева заставляет меня замереть одновременно от страха и предвкушения. Тон такой греховно глубокий, что мои бедра сжимаются, когда я представляю все те грязные вещи, которые хочу, чтобы он сделал со мной.

Я наклеиваю улыбку, хотя знаю, что она не достигает моих глаз, прежде чем поворачиваюсь к нему.

— Мне просто нужно было немного воздуха.

Он выгибает бровь и подходит ко мне ближе, заставляя мурашки покрывать каждый сантиметр открытой кожи.

— Я бы не сказал, что там так уж тепло.

Я тяжело сглатываю.

— Так и есть, когда я сижу рядом с Вами.

Его взгляд скользит по всей длине моего платья, а затем возвращается к моим глазам.

— Правда? - Он придвигается ближе, заставляя мое сердце сильнее биться о грудную клетку. — Потому что ты не можешь перестать думать о моем члене, не так ли, Морроне?

Мой язык облизывает губы, пока я размышляю, как, черт возьми, я должна ответить на этот вопрос. Честность побеждает.

— Это так, сэр. Не могу.