— Ты так дразнишь меня, жена. — Его острые зубы прикусывают мочку моего уха, прежде чем его язык успокаивает жжение. — Давай посмотрим, сколько шума ты сможешь произвести, прежде чем кто-нибудь услышит.

Прежде чем я успеваю ответить, он прижимает меня к стене балкона. Холодный камень впивается мне в спину, контрастируя с жаром его тела. Он запихивает мои разорванные трусики мне в рот, заглушая любые крики, которые могут вырваться.

— Папочка собирается отметить тебя. Покажет всем, что принадлежит ему. — Его голос хриплый от желания, отчего у меня по спине пробегают восхитительные мурашки.

Его руки сжимаются на моих бедрах, слегка приподнимая меня, когда он прижимает меня вплотную к своей напрягшейся эрекции. Я прикусываю шелк, подавляя стон, когда он входит в меня. Угол идеальный, попадая во все нужные точки, и мои колени слабеют.

— Хорошая девочка. — Его пальцы оставляют синяки на моей коже, когда он задает жестокий темп, каждый толчок сильнее прижимает меня к стене. — Возьми это, детка. Возьми папочкин член.

Я хнычу из-за кляпа, мое тело движется вместе с его телом, не способное сделать ничего, кроме как отдаться наслаждению. Рука Николая скользит между нами, его пальцы находят мой набухший клитор. С каждым касанием его прикосновение становится все более безжалостным, подталкивая меня все ближе и ближе к краю.

— Блядь… так туго, детка. Ты собираешься кончить на папочкин член? — Его губы касаются моего уха.

Я отчаянно киваю, без слов, мои бедра прижимаются к его. Он вжимается в меня, его большой палец сильно давит, и я разбиваюсь вдребезги. Мой оргазм сотрясает меня, и я вскрикиваю сквозь кляп, мое тело сотрясается от его силы.

Николай стонет, его толчки становятся все более неистовыми. — Вот и все, детка. Кончай для папочки.

Его зубы впиваются в мое плечо, пальцы оставляют синяки на бедрах, когда он следует за мной через край. Я чувствую, как он изливается во мне, отмечая, что я полностью принадлежу ему. А потом он вытаскивает трусики у меня изо рта и целует меня так, словно от этого зависит его жизнь. Через некоторое время он прерывает поцелуй и прижимается своим лбом к моему, ставя меня на ноги.

Мы стоим, переводя дыхание. Мое тело кажется невесомым, каждый нерв все еще гудит от удовольствия. Руки Николая обвиваются вокруг меня, прижимая к себе, когда он зарывается носом в мои волосы.

— Моя, — шепчет он, его голос хриплый и властный. — Навсегда.

Я улыбаюсь ему в шею, мои пальцы обводят сильные линии его плеч. Музыка и смех доносятся снизу, напоминая нам о мире за пределами нашего пузыря.

— Мы должны присоединиться к вечеринке, — бормочу я хриплым от удовлетворения голосом. — Прежде чем они пришлют поисковую группу.

Николай хихикает, его пальцы переплетаются с моими. — Пусть гадают.

— Давай останемся здесь, ненадолго. — Его сердцебиение отдается у моей щеки, ровное и уверенное. — Прежде чем мы столкнемся со стервятниками.

— Они могут подождать. — Его губы касаются моей макушки, его руки сжимаются вокруг меня, защищая. — Они все могут подождать нас.

Я прижимаюсь к теплу Николая, вдыхая его знакомый аромат, пока мы наблюдаем за нашими гостями внизу. Вечеринка продолжается без нас, но мне все равно.

— О чем ты думаешь, малышка? — Его пальцы лениво выводят узоры на моем обнаженном плече.

— Как все отличается от того, что я себе представляла. — Я поворачиваюсь в его объятиях лицом к нему. — Год назад я была всего лишь владелицей галереи в Бостоне. Теперь я замужем за самым опасным человеком, которого я знаю, и стою на балконе во Флоренции после того, как шокировала половину итальянской элиты.

Смех вырывается из его груди. — Разочарована?

— Никогда. — Я протягиваю руку, чтобы провести по острой линии его подбородка. — Ты ворвался в мой тщательно упорядоченный мир и перевернул все с ног на голову. Но почему-то все это кажется правильным.

— Потому что это правильно. — Он берет меня за руку, запечатлевая поцелуй на моей ладони. — Ты была создана для этой жизни, София. Создана для меня.

Собственническая нотка в его голосе заставляет мое сердце трепетать. — Даже когда со мной трудно?

— Особенно когда трудно. — Его глаза темнеют от жара воспоминаний. — Ты не была бы собой, если бы не бросала мне вызов на каждом шагу.

— Хорошо. — Я приподнимаюсь, чтобы коснуться его губ своими. — Потому что я планирую продолжать бросать тебе вызов до конца наших жизней.

Его руки сжимаются на моей талии. — Обещаешь?

— Обещаю. — Я погружаюсь в его поцелуй, таю рядом с ним, пока звезды кружатся над головой, а музыка доносится снизу. В этот момент все идеально — опасный мужчина, которому принадлежит мое сердце, и обещание вечности, простирающейся впереди.

Конец.