— Нет? — Таш медленно убирает руку. — Какое разочарование. Мне, скорее, нравится, когда меня недооценивают.

Я прислоняюсь к плечу Николая, наблюдая за их словесной перепалкой. — Твой брат встретил достойного соперника, — бормочу я.

Ухмылка Николая становится шире, когда совершенное самообладание Дмитрия слегка дает трещину при следующем язвительном комментарии Таш. — Возможно, это именно то, что ему нужно.

Я оглядываю роскошный бальный зал, улавливая тонкую игру силы вокруг нас. Кастеллано и Ивановы кружат друг вокруг друга, как настороженные хищники, проверяя границы дозволенного вежливыми улыбками и расчетливыми разговорами. Богато украшенные люстры отбрасывают теплый свет на фрески эпохи Возрождения, превращая всю сцену во что-то из мрачной сказки.

Рука Николая скользит по моей пояснице, ведя меня на танцпол. Его прикосновение обжигает сквозь шелк моего свадебного платья, заявляющее и собственническое. Мы движемся вместе с отработанной грацией, его руководство неуловимо, но абсолютно.

— Довольны, миссис Иванова? — Его акцент усиливается при произнесении моего нового имени. Тяжесть его кольца на моем пальце все еще кажется чужой, но правильной.

— В восторге, — бормочу я, наблюдая за завораживающей динамикой. Дмитрий загнал Таш в угол у фонтана с шампанским, втянутый в жаркие дебаты.

Я таю в объятиях Николая, когда мы скользим по мраморному полу, его рука на моей талии направляет меня с легким нажимом. Оркестр играет вальс, его мелодия обволакивает нас, как шелк. С каждым поворотом я все ближе прижимаюсь к его груди, его одеколон дразнит мои чувства.

— Ты слишком много думаешь, малышка. — Его дыхание щекочет мне ухо.

— Просто впитываю все это. — Я смотрю на него сквозь ресницы, ловя хищный блеск в его серо-стальных глазах. — Наши семьи наблюдают за нами, как ястребы, ожидая увидеть, кто поведет этот танец.

— Пусть смотрят.

Музыка становится медленнее, и Николай притягивает меня ближе. У меня перехватывает дыхание, когда его бедро скользит между моими, наши шаги становятся более интимными с каждым тактом. Остальная часть комнаты исчезает, пока не остаемся только мы и музыка.

— Твое сердце бешено колотится, — бормочет он, собственнически проводя пальцами по моей спине.

— Ты виноват. — Я прижимаюсь ближе, ощущая твердое тепло его груди напротив своей. — Ты всегда точно знаешь, что делаешь.

Его низкий смешок вибрирует во мне. — С тобой? Всегда.

Мы двигаемся по залу как одно целое, каждый шаг наполнен невысказанными обещаниями. Его рука скользит ниже, собственнически отмечая, что я принадлежу ему даже в этой переполненной комнате. Мои пальцы впиваются в его плечо, ногти слегка царапают его пиджак.

— Осторожнее, малышка. — Его голос понижается на октаву. — Или нам, возможно, придется прервать этот прием.

Я поднимаю на него глаза, ловя жар в его взгляде, от которого у меня подгибаются колени. — Обещаешь?

Его хватка немного усиливается, когда мы поворачиваемся, движение сближает наши тела. От трения по моим нервам пробегают искры, и я сдерживаю вздох.

— Пойдем со мной, — рычит Николай мне на ухо, уводя меня с танцпола. Он ведет меня вверх по потайной лестнице на уединенный балкон с видом на большой зал. Внизу наши гости продолжают праздновать, не подозревая об отсутствии хозяев вечера. Музыка плывет вверх, смешиваясь с теплым тосканским ночным воздухом.

— Кто-нибудь может увидеть, — шепчу я, когда его руки скользят по шелку моего свадебного платья. Но мы оба знаем, что это часть острых ощущений.

— Позволь им, — шепчет он мне в шею. — Теперь ты моя жена, малышка. Моя во всех отношениях.

Его пальцы находят скрытый разрез на моем платье, скользя вверх по бедру. Я сдерживаю стон, когда он прижимает меня к каменной балюстраде. Грубая текстура многовекового мрамора контрастирует с гладким шёлком моего платья и умелыми прикосновениями Николая.

— Скажи это, — требует он, его голос хриплый от желания. — Скажи папочке, кому ты принадлежишь.

— Тебе, — выдыхаю я, когда его пальцы находят свою цель. — Я твоя, папочка.

— Я знал, что ты будешь идеально смотреться в красном. — От глубокого голоса Николая по мне пробегает дрожь, когда его поцелуй касается точки моего пульса.

— Я думала, невесты должны носить белое. — Я выгибаюсь назад, прижимаясь к нему бедрами, демонстрируя его желание.

— Только не ты. Невинной — никогда. — Его рука скользит по моему бедру, задирая юбку выше. — С того самого момента, как я увидел тебя, я понял, что ты создана для греха.

У меня перехватывает дыхание, когда его пальцы цепляются за шелк моих трусиков. Резким рывком он срывает их, обнажая меня перед своим пристальным взглядом. Прохладный ночной воздух ласкает мою разгоряченную кожу, заставляя меня дрожать от предвкушения. Его руки скользят по моей обнаженной коже, оставляя после себя мурашки.