Я врезаюсь плечом в дверь, зная, что это бесполезно, но мне нужно бороться. От удара по моей руке разливается боль. — Ты такой же, как все остальные — думаешь, что можешь контролировать меня, владеть мной!

Слезы ярости и предательства текут по моему лицу, пока я продолжаю штурмовать дверь. — Я ненавижу тебя! Ты слышишь меня, Николай? Я ненавижу тебя!

Мой голос срывается, и я соскальзываею по двери, моя энергия иссякает так же быстро, как и появилась. Но я не сдамся. Не позволю ему победить.

— Выпусти. Меня. отсюда. — Каждое слово сопровождается очередным ударом моего кулака по дереву.

Замок щелкает, и я вскакиваю на ноги и отступаю от двери, напрягая мышцы. Массивная фигура Николая заполняет дверной проем, его стальные глаза наблюдают за мной с приводящим в бешенство спокойствием.

— Ты проснулась. — Его голос мягкий и сдержанный. — Хорошо. Нам нужно...

Я бросаюсь на него, размахивая кулаками. Мои костяшки пальцев касаются его челюсти, но он едва заметно вздрагивает. Когда я целюсь ему в горло, он железной хваткой ловит мое запястье.

— Прекрати. — Приказ в его голосе только подпитывает мою ярость.

Я пинаю его по колену и выворачиваюсь, чтобы вырваться из его хватки, но он слишком силен. На каждое мое движение он реагирует без усилий, как будто имеет дело с истеричным ребенком.

— Люди пытаются убить тебя, малышка. Кастеллано...

— Не называй меня так! — Я вырываюсь из его рук, отступая назад. — Единственная угроза для меня — это ты! Ты вломился в мою квартиру, наблюдал за мной, накачал меня наркотиками...

— Послушай меня. — Он делает шаг вперед, подняв руки. — Записи о твоем усыновлении были запечатаны не просто так. Я сказал тебе в галерее, что твои настоящие родители...

— Заткнись! — Я хватаю хрустальную вазу с ближайшего стола и швыряю ей в его голову. Он пригибается, и она разбивается о стену. — Я не хочу слышать твои оправдания!

— Дело не в оправданиях. — Его челюсть сжимается. — За твою голову назначена награда. Люди, которые убили твоих приемных родителей...

— Не смей говорить о них! — Мой голос срывается. Следующим я хватаю тяжелую подставку для книг, но он оказывается на мне прежде, чем я успеваю ее бросить. Его руки обхватывают мои, прижимая их к моим бокам.

Я с криком отбиваюсь от него. — Отпусти меня! Я ненавижу тебя!

— Ты можешь ненавидеть меня. — Его теплое дыхание касается моего уха. — Но я не позволю им убить тебя.

— Единственный, кто причиняет мне боль, — это ты! — Я наступаю ему на ногу и запрокидываю голову к его лицу, но он предугадывает каждое движение.

— Ты думаешь, что можешь контролировать меня! — Я изо всех сил пытаюсь вырваться из его объятий, мое сердце бешено колотится. — Держать меня взаперти в этой красивой тюрьме!

— Это не... — Его хватка усиливается, когда я сопротивляюсь.

— Отпусти меня!

Я брыкаюсь, моя пятка попадает ему в голень. Он ворчит, но все равно не отпускает меня. — Черт возьми, София, прекрати!

— Никогда! Ты не имеешь права этого делать! — Запах его одеколона вторгается в мои чувства, и все мое тело прижимается к нему. Мое дыхание становится прерывистым.

— Тебя невозможно контролировать. — Его голос похож на низкое рычание, его губы касаются моего уха. От ощущения его горячего дыхания по моему позвоночнику пробегает дрожь. — Даже сейчас ты сражаешься.

Я замираю, моя грудь вздымается рядом с его. Новое напряжение наполняет воздух, разделяющий нас. Его рука обвивается вокруг моего бедра, пальцы собственнически растопыриваются.

— Когда ты дерешься... — Его большой палец касается чувствительной кожи внизу моего живота. — Это делает папочку таким твердым.

Стон вырывается из моего горла, когда его слова разжигают пламя внизу моего живота. Мой гнев сменяется чем-то другим. Чем-то грубым и первобытным. Мое тело выгибается навстречу его телу, стремясь к большему количеству этих прикосновений.

Его низкий смех вибрирует в груди, прижимаясь к моей спине. — Такая отзывчивая, малышка. — Его свободная рука скользит вверх по моему животу, заявляя на меня права.

— Не надо... — Мой протест звучит слабо, когда его пальцы находят мой сосок, потирая его сквозь тонкую ткань рубашки. Мои глаза закрываются, из меня вырывается стон, когда он дразнит чувствительную вершинку.

Дыхание застревает у меня в горле, когда его большой палец обводит мой сосок. Я чувствую его, твердый и напряженный, молящий о большем. У меня вырывается всхлип, предающий меня. Его другая рука скользит вниз, чтобы схватить мое бедро, пальцы впиваются в мою плоть.

— Папочка сейчас трахнет свою непослушную девочку. — Его голос похож на мрачный шепот, полный обещания.

— Нет... — Это слово произносится автоматически, но мое тело предает меня. Мои бедра двигаются, потираясь о свидетельство его возбуждения. Мне нужно сбежать, увеличить расстояние между нами, но мое тело жаждет его. Это битва, которую я не могу выиграть.