Как бы ни были правы логические мысли и чувство самосохранения, я знаю, что никуда не уйду. Больше всего на свете я хочу зарыть свой член как можно глубже в прекрасную вагину этой потрясающей женщины, наполнить ее своей спермой, пока ее живот не станет выпуклым, пока каждая рептилия в радиусе двадцати миль не учует, что я спарился с ней.

Я сглатываю, пытаясь подавить мурлыканье, которое все громче и громче звучит в моей груди. Мурлыканье связи.

Я выбрал свою пару. Лейла Истребительница — моя самка. Я готов отдать свою жизнь за нее. Я пойду за ней на край земли. Она — моя королева, моя хозяйка, и я буду поклоняться ей, недостойный ее заботы и внимания, но все равно благодарный за них. А если я ей не нужен? Тогда я буду держаться на расстоянии, чтобы оставаться незамеченным, но при этом достаточно близко, дабы убедиться, что у нее есть все, что ей нужно. Всегда.

Может быть, я облажался. Но мне плевать. Оказавшись в ловушке в этом подвале — лучшее, что когда-либо случалось со мной, даже если Лейла передумает и убьет меня.

Я кашляю и пытаюсь разогнать грохот в груди. Это не помогает, но Лейла, похоже, либо не замечает, либо ей все равно. Ее взгляд по-прежнему прикован к моему первому члену.

— Что это за огромная выпуклая… штука…? — спрашивает она, махнув рукой в сторону моего ствола, где он вздулся в центре, и по его поверхности прокатилась волна пульсации, когда размножающиеся нити отреагировали на ее интерес.

— Мой узел, — объясняю я. — Он будет расширяться и связывать нас вместе, пока я не извергну в тебя все свое семя.

— Семя… ладно… давай пока обойдемся без этого слова и перейдем к расширению. Он становится больше?…

Я киваю, чувствуя приступ тревоги. Я не хочу причинять боль Лейле. Одна мысль об этом заставляет мой желудок скручиваться от дискомфорта. Но я хочу так глубоко зарыться в свою избранницу, чтобы не знать, где кончаюсь я и начинается она.

— Мы не обязаны этого делать, Лейла, — говорю я, и она снова вздрагивает, когда ее имя слетает с моего языка. Я не могу не улыбнуться ее реакции на мои слова, желая произносить ее имя снова и снова, пока она будет кончать на моем члене. Мое мурлыканье становится все громче, и я провожу ладонью по ее бедру, пытаясь отвлечься от этой сильной волны желания. — Я не хочу делать ничего, что могло бы причинить тебе боль, никогда, — моя рука продолжает спускаться к голени Лейлы, и она отдергивает ее, как раз, когда я чувствую под ладонью неровную текстуру кожи со шрамами. — Лейла?…

— Прости, — шепчет она, когда я хватаю ее за лодыжку и поворачиваю ногу к свету. С ее губ срывается тяжелый вздох, и я ощущаю печаль в одном лишь порыве воздуха. — Ты не ранишь меня еще больше, чем другие.

Дыхание вырывается из моих легких, когда я рассматриваю зажившие повреждения, а рядом с ними — более свежую рану, увеличенную и красную, как злой зудящий укус. Большая часть ее икры исчезла, прямо до кости, кожа над отсутствующей мышцей надулась и стала темнее, чем остальная часть ноги. Выглядит так, будто что-то вгрызлось в нее.

И я точно знаю, какое существо могло это сделать.

— Демон? — спрашиваю я, и мое мурлыканье переходит в низкое, гравийное рычание, когда я провожу пальцем по краям зажившей раны, не желая причинять ей еще большую боль.

— Да. Это причина, по которой я больше не в Гильдии.

Каждая клеточка моего тела требует, чтобы я выследил эту тварь и зубами оторвал ей конечности за то, что она обидела мою пару.

— Где? Когда? Я найду его. Выслежу его, оторву ему ногу и запихну ее в…

— Нет, не найдешь, — с тихой усмешкой говорит Лейла, обхватывая рукой мое предплечье. — Я уже убила его. А что касается запихивания…

Лейла дергает меня за предплечье, пока я не отпускаю ее ногу и не нависаю над ней, а кончик моего первого члена не упирается в ее скользкий вход. Я наклоняю голову, чтобы посмотреть вниз между нами, с трудом веря, что все это реально.

— Как я уже говорила, ты не причинишь мне боли, а если и причинишь, то это будет именно та боль, которую я хочу, уваеряю. А теперь дай мне этот огромный член и скажи, как сильно ты хочешь меня трахнуть. Расскажи мне обо всех грязных мыслях в своей голове.

Я прижимаюсь к входу Лейлы чуть сильнее и ввожу кончик члена в ее киску, издавая стон. Шипы на конце трутся о ее плоть, посылая покалывающее тепло по моему стволу и в мой узел. Я стараюсь сохранять ровное дыхание. Не хочу заполнять свой узел еще до того, как попытаюсь ввести его, и не знаю, поместится ли он. Рептильная часть моего мозга жаждет шептать этой женщине непристойные вещи, требовать ее, но мужчина во мне сдерживает это желание.

И Лейла это знает.

— Еще, — хрипит она, обхватывая руками мои бицепсы и впиваясь в них пальцами, пока ее маленькие человеческие ногти не вдавливают маленькие полумесяцы в мои чешуйки. — Разве ты не хочешь трахнуть меня?

Я сглатываю рычание.