— Больше всего на свете, — говорю я, надавливая чуть сильнее, и большая часть головки погружается в ее скользкий жар. — Я хочу трахать тебя до тех пор, пока ты не начнешь кричать, а единственное слово, которое ты будешь помнить, — это мое имя.

Лейла борется с собой, пока я проталкиваюсь еще немного. Ее грудь вздымается, задевая мою. Возможно, ее разум никогда не позволит ей ощутить нашу связь так, как я, но ее сердце чувствует истину. Оно поет мне сквозь кожу и чешую.

— Если ты хочешь меня, — говорит она, словно слышит каждую мысль, которая рикошетит в моем сознании, — скажи.

Я подаюсь вперед, и головка моего члена погружается в тугую киску Лейлы, когда она издает восхитительный крик, от которого у меня вырывается рык. Нити на моем члене танцуют от предвкушения, когда я понемногу ввожу его, вводя ствол, который шире, чем головка, и еще расширяется.

— Я хочу входить в тебя, пока ты не начнешь умолять меня об освобождении, — шепчу я. Провожу языком по соленому поту, блестевшему на ее щеке. — Я хочу расти в тебе, пока не упрусь так глубоко в твою тугую киску, что ты не сможешь даже дышать, не кончив. Я хочу заполнить тебя до упора, пока твой живот не вздуется от моей спермы.

— Да, — стонет Лейла, когда я вхожу в нее до самого края узла. — Да, да, да.

С каждым вздохнувшим стоном Лейлы моя рептильная потребность поглощает меня, пока не остается только бездумная жажда трахать эту богиню всеми способами.

— Прими его, Лейла, — шепчу я, наклоняясь к ней, дыша в ее шею. Ее спина выгибается дугой, когда я сдвигаю бедра и начинаю вводить в нее свой узел. Одной рукой я обхватываю ее талию, а другой провожу ладонью по ее груди, разминая ее с нажимом, что ей нравится, и податливость ее мягкой плоти выжжена в моей памяти. — Впусти меня.

— Еще, — хрипит она, когда я проталкиваю в нее большую часть своего налитого кровью члена. Когда я пытаюсь успокоиться и дать ей привыкнуть, она прижимается ближе, давая мне понять, что она этого не хочет.

— Ты такая чертовски тугая, но я знаю, что ты выдержишь. Ты выдержишь. Просто впусти меня.

— Да, Кастро. Дай мне свой узел. Заполни меня, черт возьми.

— Да, Лейла, — шипит мой голос. — Ты моя.

Я выкрикиваю имя Лейлы, крутя бедрами и вгоняя остатки своего узла в ее киску финальным, жестоким толчком. Она вскрикивает и вздрагивает, прижимаясь к моей груди. Мой лоб опускается на ее плечо, и сладость ее кожи затапливает каждый вдох, как неотвратимый прилив.

— Ты приняла меня, — шепчу я, благоговение в моем голосе нескрываемо. Я целую ее плечо, наполненный благодарностью к этой яростной и сильной женщине, но при этом не скрывает свою нежную сторону. Она требует, но и отдает. Она наставляет, а я только рад учиться.

Руки Лейлы следуют по чешуе вверх по моим дрожащим рукам, по вздрагивающей спине, поглаживая пластинчатые гребни, идущие вдоль моего позвоночника. Она делает неглубокий вдох и наклоняется губами к моему уху.

— Я не говорила, чтобы ты остановился, — дразнит она своим хриплым шепотом. — Я сказала, чтобы ты, блять, заполнил меня.

Я рычу и начинаю скользить, насколько позволяет узел, плотное прилегание стенок ее вагины обволакивает меня восторженным жаром. Лейла прижимается ко мне, и с ее губ срывается ободряющая фраза, поселяясь в моей груди, заклеймив мое сердце жгучим поцелуем гордости и удовольствия. Мой узел расширяется в киске Лейлы, и я едва могу двигаться даже при самых сильных толчках. Голова Лейлы откидывается назад, когда мой хвост взбивает пыль рядом с нами, и она протягивает руку, чтобы потрогать его, а после лукаво улыбается в мою сторону.

— Что он может? — спрашивает она, проводя пальцами по кончику моего хвоста. Ее глаза мерцают в тусклом свете и смотрят на меня с дерзким вызовом. Мой хвост отлетает в сторону, рассекая тени, а затем, вздрогнув, обвивает горло Лейлы. Она задыхается, ее пульс гудит в спирали моих чешуек.

— Лучше спросить, чего он не может, Лейла.

Она выдыхает тонкий, сладкий поток воздуха между сжатыми губами. Она думает, что я могу сжать и лишить воздуха ее трепещущие легкие. Может быть, она жалеет о своем решении не убить меня, как только спустилась по ступенькам в подвал, до которых теперь ей не добраться, если я только крепче сожму.

Но она не знает, что я не смогу так поступить. Даже попытка представить ее смерть, подталкивает желчь к горлу.

Я принадлежу Лейле. Я сделаю все, что она попросит. Буду играть в ее опасные игры. Буду преодолевать все трудности, подстраиваться под ее скрытые желания. Но никогда не причиню ей вреда.

Более того, я растерзаю любого, кто подумает об этом.

Я рычу, когда мой хвост плотно обхватывает ее горло, но безболезненно. Ее пульс учащается, она понимает, что я боюсь заходить дальше.