— Блин, я как на зло забыл дома свою пижаму с динозавриками, — Роуэн вздыхает, затем наклоняет бутылку в мою сторону, прежде чем откинуться на спинку кресла. Его улыбка теплая, глаза сияют, несмотря на поздний час. — Увидимся завтра, Черная птичка.

Помахав на прощание, я поворачиваюсь и иду в свой номер.

Лежу в постели, уставившись в потолок, когда мой телефон звенит с текстовым сообщением.

Спокойной ночи. Отгоняй клопов.

Зуб даю, они там есть.

Я ухмыляюсь в темноте. А потом засыпаю.

РОУЭН

Я до сих пор не понял, за кем, черт возьми, мы охотимся.

С другой стороны, Слоан тоже не знает.

Двойной плюс: она терпеть не может, когда я указываю на это.

Я стучу в дверь Слоан и засовываю руки в карманы, стараясь выглядеть беспечным, несмотря на бурю возбуждения в груди. Когда она открывает, ее лицо сразу же становится мрачным и хмурым.

— Ждешь кого-то другого? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Нет, — фыркает она, как будто это самая нелепая идея на свете, что какой-то другой парень может захотеть прийти в девять часов вечера в четверг. Ну, в деревне Айвидейл выбор невелик. — Я знаю, что ты пришел позлорадствовать.

Я театрально ахаю.

— Да я бы никогда, — улыбаюсь еще шире, и взгляд Слоан опускается на мои губы. Ей нравится притворяться, что на самом деле она не хочет узнавать меня получше, но каждый раз, когда ее взгляд останавливается на моем шраме, между ее бровями появляется маленькая складочка. — Если впустишь, расскажу, как у меня появился этот шрам, на который ты не перестаешь пялиться.

Взгляд, который она бросает на меня, полон чистого ужаса. Румянец поднимается по ее шее, щеки краснеют.

— Я не… я не… — она фыркает и вздергивает подбородок. — Ты ужасен.

Ярость в сочетании с застенчивостью… ее смертоносность конкурирует с замешательством. Она чертовски очаровательная. Мне требуется все мужество, чтобы не рассмеяться, и она это видит.

Слоан перегибается через порог, вцепившись пальцами в край двери, пытаясь не дать мне заглянуть внутрь ее комнаты. Ее яростный взгляд обшаривает мое лицо.

— Ты же знаешь, я киллерша, — шипит она. — Я могу вломиться в твою комнату, пока ты спишь, и высосать твои глазные яблоки прямо из головы пылесосом, которым Фрэнсис счищает кошачью шерсть с уродского ковра в вестибюле.

— Я уверен в твоих угрозах, Черная птичка. Без сомнений, — моя улыбка становится шире, и я поднимаю руки в знак перемирия, хотя Слоан, похоже, это не убедило. — Так ты пригласишь меня войти или как?

— Вообще-то, нет, — Слоан выхватывает карточку-ключ из держателя рядом с дверью и засовывает ее в задний карман своих джинсов, проходя мимо меня. Дверь за ней закрывается с громким щелчком. — Мне пора.

Мои ноги словно приклеились к полу, когда я смотрю, как Слоан шагает по коридору, перекидывая на ходу ремешок рюкзака через плечо.

— Пора… что? — я бегу за ней трусцой и подстраиваюсь под ее шаг, изучая ее профиль, пока она шествует по коридору с самодовольной ухмылкой. — Пора? Куда?

— Куда-то, Роуэн. Или ты забыл, что это соревнование? — спрашивает она, пытается скрыть растущую ухмылку, но не может.

Мое сердце колотится о грудную клетку, когда я понимаю, что она немного больше принарядилась, чем обычно. Белый кашемировый свитер. Ее макияж такой же, как в последние три дня с тех пор, как мы приехали, подводка для глаз, черная тушь и матовая красная помада, но она сменила свои многочисленные серьги на другой набор золотых украшений, некоторые с камнями, которые сияют под ее темными локонами.

У меня пересыхает во рту.

— Ты пошла на свидание? — спрашиваю я, когда мы поворачиваем за угол и направляемся к широкой лестнице, ведущей в вестибюль.

Слоан вздыхает.

— Я бы не назвала это свиданием…

— Тогда куда ты? Ну, знаешь, типа… в целях безопасности и все такое…

Слоан фыркает.

— Ты думаешь, я нуждаюсь в твоей защите, красавчик?

Нет. Но также и да.

— Я должен пойти с тобой, просто на всякий случай. Вдруг все произойдет как с Бриско, — говорю я, когда мы входим в вестибюль. Слоан останавливается и поворачивается ко мне лицом.

— Нет, Роуэн, ты не пойдешь. А если это свидание? Будет неловко, — она похлопывает меня по груди и улыбается. — Не волнуйся, потом расскажу тебе обо всех кровавых подробностях.

В последний раз хлопнув меня по груди, что на самом деле больше похоже на пощечину, она поворачивается и уходит.

— Но… это я должен был злорадствовать, — кричу я ей вслед, когда она подходит к выходу из вестибюля.