Я, черт возьми, напугал ее.

Она, наверное, побежала обратно в отель, чтобы забрать вещи и уехать отсюда. Визг автомобильных шин будет следующим, что я услышу, когда она уедет и ни разу не оглянется.

И могу ли я ее винить?

В конце концов, мы оба монстры.

Разные монстры, запертые вместе в клетке, которую я создал.

Слоан расчетлива, методична. Она ждет, плетет паутину и заманивает в сети свою добычу. И хотя мне нравится время от времени устраивать сцены, чтобы продемонстрировать некоторую театральность, но это убийство? Месиво из разорванной плоти и обнаженных костей? Это было от души. Я чертовски дикий.

Может быть, это и к лучшему, что она держится от меня как можно дальше.

Даже сейчас у меня жжет в груди, словно раскаленная игла скользнула между ребер и вонзилась в самый центр сердца. Не думал, что смогу больше испытывать боль или тоску. Но вот как получилось.

Я провожу липкой рукой по волосам, когда мои плечи опускаются.

— Черт возьми, Роуэн, ты гребаный придурок, — мои глаза плотно закрываются. — Слоан…

— Я здесь.

Мой взгляд направлен в тень, когда Слоан вырывается из ее объятий. Вдыхаю так, как будто ныряю слишком глубоко, не зная, успею ли вовремя всплыть на поверхность. Ощущаю облегчение каждой клеточкой, когда воздух попадает в легкие.

Я не двигаюсь, когда она подходит ближе, ее шаги неуверенны, тело освещено тусклым светом от фар разбитой машины, на ее горле моя запекшаяся кровь. Ее пристальный взгляд впитывает каждую деталь, от пленки пота на моем лице до моих опухших рук. Только когда она оценивает меня и останавливается рядом, ее внимание падает на остывающее тело.

— Ты в порядке? — спрашивает она. Смотрит на меня, и между ее бровями пролегает легкая складка.

Я хочу потянуться к ней, почувствовать утешение от ее чужих прикосновений. Но ничего не делаю. Просто наблюдаю.

— Как у Пикассо, — продолжает она, кивая на изуродованное лицо Фрэнсиса. Ее рука тянется в его сторону с птичьей грацией. — Глаза здесь, нос там. Очень вычурно, Палач. Как в эпоху кубизма. Круто.

Я по-прежнему не отвечаю. Не знаю, что сказать. Может быть, это из-за усиливающейся физической боли. Или, может быть, из-за убывающего адреналина. Но думаю, что это просто Слоан. Отголосок ее потери и облегчение от ее присутствия.

Она одаривает меня слабой, кривой улыбкой и опускается до моего уровня, ее глаза впиваются в мои. Ее улыбка длится недолго. Тихим голосом, почти шепотом, она говорит:

— Язык проглотил, красавчик? Не думала, что доживу до этого дня.

Дыхание срывается с моих губ, капля пота падает с моих волос и скатывается по щеке, как слеза.

— Ты в порядке?

Слоан фыркает от смеха, и у нее появляется ямочка рядом с губой.

— Да, конечно. Почему не должна? — ее слова повисают в воздухе без ответа, когда мой взгляд опускается на тело. Удивление вспыхивает в груди, когда ее изящные пальцы касаются тыльной стороны моей ладони, ее прикосновение легкое, как перышко, когда она проводит по полоске крови, которая стекает из пореза на моем суставе. — Это я должна спрашивать тебя об этом.

— Я в порядке, — говорю я, качая головой. Мы оба знаем, что это ложь, точно так же, как и ее слова. Она хотела уйти. Я не сомневаюсь.

Но не ушла. Она все еще здесь. Может быть, ненадолго, но, по крайней мере, пока что.

— Нужно привести себя в порядок, — говорит Слоан, убирая свою руку с моей и вставая. Ее взгляд пробегает по телу рядом с нами, потом останавливается на разбитой машине. — Хорошо, что у меня еще есть несколько выходных. Вероятно, нам это понадобится.

Слоан протягивает руку, и я смотрю на линии, пересекающие ее ладонь. Жизнь и смерть. Любовь, потеря и судьба.

— Мы? — спрашиваю я.

— Да, мы, — говорит она. В ее улыбке есть какая-то нежность. Ее рука придвигается ближе, пальцы широко растопырены. — Но сначала нам лучше начать с тебя.

Я вкладываю свою руку в ее и поднимаюсь с дороги.

Мы оставляем Фрэнсиса на подъездной дорожке и молча направляемся к его дому. Он живет один, но, тем не менее, мы осторожны. Мы разделяемся и проходим по периметру, снова встречаясь в гостиной, когда понимаем, что тут чисто.

— Здесь ты была сегодня вечером? — спрашиваю я, обводя взглядом комнату. Она оформлена почти так же, как и отель, с антиквариатом и выцветшими картинами, мебелью с потертой обивкой, но блестящими деревянными рамами, отполированными деталями. Слоан кивает, когда мой взгляд останавливается на ней. — На самом деле это не похоже на его стиль.