Я думала, что вырублюсь от удовольствия. Я вцепилась в края столика и посмотрела вниз. Бритая светлая голова между моими ногами, язык у меня внутри – и я немедленно кончила. Мои пальцы вцепились в его голову, а мои внутренние мышцы стискивали и сжимали пустоту.

И тут Рыцарь дал им что-то для сжатия. В меня внезапно скользнул толстый палец, и мое тело жадно сжалось вокруг него, а он задвигался туда-сюда. Мне потребовались все силы, чтобы не упасть, пока я кончала, кончала, кончала – так, что руки и ноги дрожали от напряжения и расслабления.

Когда оргазм отхлынул, Рыцарь обхватил меня и прижал к груди. Я прижалась и растворилась в нем, превратившись в почти голую, полностью удовлетворенную, почти урчащую кучу костей. Он тихо целовал меня в макушку, а я тонула в его руках. Я была не в собственном теле, а где-то на залитом солнцем лугу, я собирала ромашки и обрывала с них лепестки, гадая, любит-не-любит, и последний лепесток всегда был любит.

К этому моменту я успела попробовать алкоголь, кофеин, марихуану, ЛСД, кокаин, крэк, болеутоляющие и экстази, но у меня никогда не было такого эйфорического кайфа.

Из своего далека я думала, могу ли я сделать Рыцаря таким же счастливым. Он постоянно был таким злым и нервным. Может, ему просто нужно… кончить.

Я пошевелилась, устраиваясь поудобнее, что было не так-то просто с джинсами у колен, и заметила, что эрекция Рыцаря никуда не делась.

Даже наоборот.

Я хотела сделать ему что-то приятное в ответ, правда, хотела, но хотеть и знать, как – две совершенно разные вещи. Я никогда в жизни не видела члена. Может, если бы он был маленьким и милым, я была бы готова поэкспериментировать, но с этой штуковиной? Наверное, мне сперва нужно пройти какие-то подготовительные курсы. Получить диплом. Пройти практику. Сделать прививки. Может, вызвать «Скорую помощь», чтобы стояла под окном на всякий пожарный.

Я решила притвориться, что сплю, пока эрекция не пройдет. Этот способ всегда срабатывал – почему бы и не теперь? Кроме того, вид этого члена скорее всего нарушит мой тихий кайф, а мне было слишком хорошо, чтобы заниматься чем-то еще, кроме обнимашек и притворного сна.

Теперь Рыцарь делал такое со мной после школы каждый день.

Повторяю.

Каждый.

Чертов.

День.

Мне стало совершенно пофиг, кто видел нас в школе вместе и что обо мне могли подумать. Этот псих ненормальный с бесцветными волосами и прозрачными глазами, который носил одежду скинхедов, привезенную из Англии, хотя даже не был расистом, и мог прибить до полусмерти любого даже без всякой провокации с его стороны, был тем же самым ненормальным психом, который сделал мне букет бумажных цветов, потому что я была грустной. Тем же, кто говорил: «Ты не ешь, я не ем». Тем же, кто отдал мне свою куртку, проколол мне соски, рисовал мне картинки, держал меня за руку, прикуривал мне сигареты, говорил, что я прекрасна, и, самое важное, устраивал мне крышесносные оргазмы каждый день безо всяких намеков на взаимность.

За какие-то четыре месяца из человека, которого я боялась больше всего на свете, Рыцарь сумел стать для меня целым миром.

К счастью, все остальные не стали относиться ко мне как-то иначе. Никто не обвинял меня в расизме. Мы с Джульет даже остались подругами – мы просто не обсуждали своих бойфрендов. Никогда. Хотя Август как-то отдалился – в смысле больше, чем обычно – и, казалось, похудел. Я переживала из-за него. Наверное, мы должны были приглашать его с собой к Колтону, но тогда там ничего бы не было, а это, черт возьми, было для меня лучшим временем дня.

Но, когда Рыцарь был рядом, все было совершенно по-другому. Его аура не-смейте-ко-мне-приближаться вдесятеро превосходила мою радостную и дружелюбную. Мне так хотелось, чтобы люди могли увидеть его с моей стороны. Хотелось понять, почему он старается разогнать их, почему хочет, чтобы его ненавидели.

Казалось, в Рыцаре и правда живут два человека. Рональд – милый, заботливый, талантливый мальчик со светлой головой, любящий животных, обнимашки и куннилингус, и Рыцарь – бессердечный, отчаянный, ненавидящий всех, татуированный, излучающий ад насилия и злобы.

А потом, в один декабрьский день, Рональд и Рыцарь совпали.

В этом году осень была теплой, и деревья достигли пика своей медной окраски только около недели назад. Еще пара недель, и они будут голыми. От этого мне было грустно. Я не любила зиму. Ненавидела холод. Я всегда дико мерзла.

По пути к дому Пег я попросила Рыцаря снова поехать к водокачке. Я хотела еще раз посмотреть на осенние листья и погреться на солнышке, прежде чем все это исчезнет. Я опустила стекло в окне и хихикала, глядя, как наш грузовик взбирается на холм, на сей раз уже будучи уверенной в том, что мы не опрокинемся и не убьемся.