Я приготовилась к тому, что у меня что-то отнимут, оторвут. Но вместо этого Рыцарь прижался губами, пахнущими виски, к моим губам, и поцеловал. От этого поцелуя по моим наполненным кортизолом венам пробежала искра, и мои неподвижные руки и ноги закололо мурашками. Напряжение в его теле говорило о том, что он сдерживает себя со страшной силой, и на какую-то секунду мне захотелось, чтобы он перестал сдерживаться.

Вместо того чтобы углубить поцелуй, как раньше, Рыцарь оторвался от меня и вдруг прижался своим лбом к моему в каком-то неожиданно нежном жесте. Он ослабил хватку на моих запястьях и переплел пальцы с моими. Мы слегка коснулись носами, и Рыцарь испустил долгий, прерывистый вздох.

Он тоже задерживал дыхание, подумала я.

Не знаю, подняла ли я рот к нему, или он опустил свой, но каким-то образом наши губы снова нашли друг друга.

Рыцарь начал водить языком вокруг моего неспешными, плавными движениями, а потом поймал зубами мою губу и втянул ее в себя так, что я изо всех сил захотела, чтобы мои бедра были свободны, и я смогла бы обхватить его туловище ногами.

Впрочем, я немедленно раскаялась в этой мысли, потому что Рыцарь опустился на меня всем телом, и ко мне прижалось что-то настолько ненормально длинное и твердое, что у меня захватило дыхание, а глаза в ужасе закрылись.

Кажется, оно тянулось от моего паха до самой грудной клетки, и я замерла, как будто по мне ползла гремучая змея.

«Милый боженька, ты меня слышишь? Это я, Биби».

Когда я перестала отвечать на поцелуй, Рыцарь тут же отпустил меня и приподнялся на локтях, убирая угрозу. Он смотрел на меня взволнованными светлыми глазами, стараясь понять, почему я внезапно обмякла. Смущенная своей реакцией, но радуясь внезапной свободе, я робко улыбнулась.

И тут же защекотала Рональда МакНайта насмерть.

Через долю секунды он снова пригвоздил меня к месту, но на этот раз я была этому рада. Мы оба запыхались и хохотали так, что больше не могли продолжать возню, так что Рыцарь быстро поцеловал меня, сказал: «Оставайся на месте» – и встал за сигаретами и фляжкой. Я могла бы встать чисто ему назло, но я утомилась. В самом лучшем смысле этого слова.

Когда Рыцарь вернулся, я кинула быстрый взгляд на его ширинку, чтобы убедиться, там ли чудовище. Оно никуда не делось. И было именно таким огромным, как мне показалось. Эта выпуклость достигала пояса джинсов и еще лезла выше, под майку, кончаясь примерно возле пупка. Я опустила глаза и сделала несколько больших глотков.

Это какой-то кошмар.

Я никогда не видела член. Вообще. Но я знала, что, чем бы там оно ни было, это НЕ нормально. Так не может быть. В человеческом теле просто не может быть отверстия, способного вместить вот это. Я быстро отвела взгляд, чтобы Рыцарь не заметил моего страха и не напал.

Мы с Рыцарем сидели на полу, спиной к столику под телевизором и спокойно, устало, молча курили. Ну, по крайней мере, Рыцарь был спокойным. Лично я захлебывалась в панических мыслях о том, что может случиться дальше.

Я что, теперь считаюсь подружкой Рыцаря?

Я не могу быть его подружкой. Не могу. Все будут думать, что я расистка, и будут меня ненавидеть.

Джульет будет меня ненавидеть.

А что, если я никому не скажу?

Это может сработать. У Рыцаря нет друзей. А своим я просто не скажу, что мы с ним теперь вместе.

Не могу поверить, что мы с ним вместе.

Не могу поверить, что он так целуется. Колтон никогда так не целовался.

Рыцарь целуется, как… как…

Как будто он любит меня.

Господи!

Это плохо.

Так плохо.

Что, если я его пошлю? Я видела, что бывает с теми, кто злит Рональда МакНайта. Он прикует меня на фиг цепями в подвале и сошьет мне свадебное платье из шкур своих врагов.

А если я его не пошлю? Мне придется иметь дело с его… господи… с этой штукой?

Я выхватила у Рыцаря фляжку и отхлебнула, сморщившись. Рыцарь отнял ее, сказав:

– Пока ты не поешь, хватит.

Я надулась, но он не обратил внимания. Он встал, схватил меня за руку, поднял на ноги и сказал:

– Давай, Панк. Пошли.

– Куда еще?

– Я приглашаю тебя на свидание.

Черт возьми. У нас свидание.

Рыцарь сказал, что раз он пил, то не хочет садиться за руль, и мы пошли пешком (ну, он шел, а я ковыляла) в кафе с самой жирной едой и самым крепким кофе – в «Вафельный Дом». (Ладно, значит, это не было торжественное свидание.)

Рыцарь всю дорогу держал меня за руку, что вызывало грустные воспоминания о Лансе. Я скучала по нему и чувствовала себя какой-то шлюхой, потому что спуталась с другим всего через несколько часов после его отъезда. Но почему? Не то чтобы Ланс был моим приятелем. Он даже не хотел им стать. Я сменила весь свой гардероб, выучила все, что можно, про все существующие панк-группы, выбрила голову – блин, да я даже соски проколола – и ради чего?

Я провела пятую часть своей жизни, бегая за парнем, которому на меня плевать.