— Ага, — отрывисто отвечает Уэс, сжимая шину, чтобы проверить насколько она твердая. — Я жил на Фолли-Айленд и обслуживал столики в маленьком тики-баре, — он не смотрит на меня, но, по крайней мере, говорит. — Владельцы были хорошими людьми. Они разрешили мне играть на гитаре по выходным, чтобы я мог заработать дополнительные чаевые.

Уэс также рассказывал об игре на гитаре в Риме. Я не знаю, почему, но мне так трудно представить его музыкантом. Имею в виду, конечно, он выглядит так, как будто только что сошел со сцены — с этими волосами в стиле гранж-рок и способностью выглядеть непринужденно и круто в любом наряде, не говоря уже о его поразительно-красивом лице, но все художники и музыканты, которых я знаю — милые и чувствительные. Уэс даже и близко не в том зип-коде^[8], что милый и чувствительный.

— После того, как все начало отключаться, — продолжил он, добавляя еще пару нажимов, — они сказали, что будут продолжать подавать, пока у них не закончится еда. Делать мне больше было нечего, и я вызвался им помочь.

Я улыбаюсь про себя, представляя, как он ворчливо обслуживает столики на пляже в джинсах, армейских ботинках и гавайской рубашке — его неудачная попытка совместить пляжный и военный стиль.

— В пятницу вечером в дом ворвались местные жители, крича о пожарах. Телефонные линии были уже отключены, так что к тому времени, как до нас дошла весть, половина острова уже сгорела… включая дом, в котором я жил. — Уэс завинчивает колпачок на сопле шины, когда ветер меняет направление, и нас начинает поливать косым дождем.

Я прикрываю лицо рукой.

— О боже, Уэс. Мне так жаль. Кто-нибудь пострадал?

Он встает и вытирает грязные руки о джинсы.

— Мой сосед по комнате отделался легкими ожогами, но я не стал ждать, чтобы узнать о ком-то еще. Отдал свой бумажник и все, что в нем было моему приятелю по улице в обмен на грязный мотоцикл, украл пистолет и кобуру из его шкафа, прежде чем уйти, и убрался нахуй из города. — Как по команде, ветер раздувает легкую рубашку Уэса, как красивую цветочную занавеску, обнажая смертельное оружие, которое он прячет под ней.

— Но я встретила тебя в субботу утром.

Наконец Уэс, прищурившись, из-за дождя, хлещущего на него сбоку, смотрит на меня:

— Ехал всю ночь. Я решил, что если мир будет гореть, то мне лучше спрятаться под землей.

— И вот, ты здесь.

Уэс смотрит вокруг и приподнимает темную бровь, выражая, что он не слишком впечатлен местом.

— Да. Здесь.

— Знаешь, я вроде даже рада, что твой дом сгорел, — улыбаюсь, сжимая диски еще крепче.

Губы Уэса недовольно поджаты, затем уголок рта приподнимается, когда его влажные зеленые глаза опускаются на мою грудь.

— Что там у тебя?

Смотрю вниз.

— О, я сделала металлодетекторы! — поднимаю большие серые металлические круги, чтобы показать ему мое оригинальное изобретение. Из-за всех моих болеутоляющих я не чувствую своего лица, но если бы могла, то уверена, оно бы чертовски болело от этой дурацкой ухмылки.

Глубокий смех раздается в груди Уэса. Я чувствую, как он вибрирует по всему моему телу, заставляя каждый волосок встать по стойке смирно. Воздух напряжен — и не только из-за грозы.

Скажи, что я хорошо придумала.

Скажи, что гордишься мной.

Скажи, что не отпустишь меня.

Уэс открывает рот, но ничего из этого не говорит. Он делает два шага ко мне, протягивает руку, выхватывает магниты, как будто они ничего не весят, и произносит:

— Я тоже рад, что мой дом сгорел.

Моя улыбка становится маниакальной. Я отступаю назад, чтобы затем кинуться на него с объятьями, когда взрыв такой силы, как от атомной бомбы, заставляет нас обоих пригнуться и прикрыться. Удар молнии с громким треском выбивает остатки стекла из двери и заставляет металлический навес над нами вибрировать, подобно камертону. Сильно звенит в ушах и я едва замечаю, что Уэс кричит на меня. Моргаю и пытаюсь избавиться от шока.

— Это была гребаная крыша! Ну же!

Уэс разворачивает меня и засовывает магниты в наш уже переполненный рюкзак. Затем он надевает шлем и запрыгивает на мотоцикл. В ту секунду, когда мои руки обхватывают его за талию, он жмет на газ и мы ныряем в водяной поток. Я указываю на просвет в лесу через дорогу, где начинается тропа. Затем, цепляясь за Уэса одной рукой, изо всех сил пытаюсь выдернуть капюшон своей толстовки из-под рюкзака и надеть на голову, пока мы летим через то, что кажется бесконечным водопадом. Дождь колотит по нам так сильно, что я задаюсь вопросом, не идет ли град.

Когда мы въезжаем в лес, дождь уже не так бьет, но он такой же сильный и затапливает тропу густой коричневой грязью.

— Вытри мне визор! — Уэс кричит мне, не имея возможности отпустить дроссель или сцепление.

Я использую левую руку, как стеклоочиститель, но в ту секунду, когда останавливаюсь, Уэс кричит мне, чтобы я продолжала это делать.

— Просто сними его! — кричу в ответ, но Уэс мотает головой в ответ.