Что-то в тоне Квинта подсказывает мне, что он без колебаний всадит пулю в этого белого парня, если я попрошу об этом. Люблю его за это.

Оглядываюсь на Уэса и улыбаюсь.

— Да, я в порядке.

Уэс не отпускает меня, пока за Квинтом и Ламаром не захлопывается дверь. Затем он разворачивает меня и сжимает мои плечи так сильно, будто собирается раздавить их голыми руками.

Я вздрагиваю и готовлюсь к лекции, которая, как понимаю, скоро последует: «Бла-бла-бла, ты никогда не слушаешь, бла-бла-бла, что бы я тебе не сказал», — но вместо этого слышу, как Уэс делает глубокий вдох и тяжело выдыхает. Я открываю один глаз и смотрю на него. Его челюсти сжаты, глаза прищурены, но он не кричит. Пока не кричит.

Приподнимаю второе веко и слегка улыбаюсь ему.

— Не сердись на меня. Я знаю, ты сказал…

Но прежде, чем успеваю закончить свои извинения, Уэс притягивает меня к себе и с силой прижимается своими губами к моим в голодном поцелуе.

Мое тело на секунду застывает, полностью захваченное врасплох, но, когда он хватает меня за затылок и скользит своим теплым языком по моему рту, а я начинаю задыхаться, — внутри вспыхивает отчаянное желание. Приподнимаюсь на цыпочки и целую его в ответ, а перед моими глазами расцветают разноцветные огоньки. Он срывает рюкзак с моих плеч и бросает на пол, прежде чем толкнуть меня к полкам со средством для борьбы с сорняками. Сначала его ладони ложатся сзади на мою шею, затем обхватывают лицо. Потом он стискивает талию и крепко сжимает ягодицы. Его грудь прижимается к моей. Уэс впихивает свое бедро между моих ног, и когда он двигает бедрами вперед, я чувствую, что его член уже твердый, как камень, прижимается к моему животу.

— Уэс, — моя мольба едва слышна, когда она исчезает под натиском его безжалостных губ.

В ответ мой похититель крепче сдавливает мои бедра и сильнее вжимается в меня. Я чувствую, как внизу живота все сильнее ноет и давит, и весь мир, который нас окружал, исчезает.

— Ты никогда… блять… не слушаешь меня, — рычит он между поцелуями.

— Я знаю, — тяжело дышу я, обхватывая коленом его бедро и сдвигаясь так, чтобы его твердость теперь была между моих ног, — мне очень жаль.

Темп Уэса становится еще более мучительным. Я цепляюсь за его плечи, посасываю его кружащийся язык и задерживаю дыхание. Мое тело сотрясают едва заметные судороги. Ноги дрожат от нарастающего давления.

— Уэс…

Двигаюсь навстречу ему, принимая всю силу его натиска, чувствую член прямо там. Лишь два слоя ткани разделяют нас. Знаю, что он также отчаянно нуждается во мне, как и я в нем. О, да. Стону ему в губы и сотрясаюсь, когда земля подо мной вдруг сдвигается и я падаю.

Но не падаю на пол — полки падают.

А с ними две сотни пластиковых бутылок уничтожителя сорняков.

Я открываю глаза при звуке удара и обнаруживаю, что Уэс самодовольно ухмыляется. Его губы распухли, а глаза прикрыты. Он мертвой хваткой держит мою руку, затем медленно отпускает, когда я оборачиваюсь и смотрю на повреждения позади нас.

Мои щеки горят огнем, когда понимаю, что только что произошло. Какая же я жалкая! Уэс — бог секса, а я только что кончила в трусики и опрокинула полку с ядом лишь от поцелуя. Не могу даже смотреть ему в лицо.

Cнаружи гремит гром — на этот раз по-настоящему, — и чувствую, как его щетина касается моей щеки.

— Как бы мне ни хотелось продолжить с того места, где мы остановились, я думаю, что скоро пойдет дождь. Нам лучше идти, — он шлепает меня по заднице и уходит, давая мне и моему ярко-красному лицу столь необходимое время, чтобы успокоиться.

«Так… это случилось», — думаю я, глядя на причиненный нами ущерб.

Жду, когда придет моя следующая мысль, чтобы пересмотреть каждый аспект этого события: чтобы восхититься тем, что полки были расположены достаточно далеко друг от друга и, если бы одна из них упала, это не вызвало бы реакцию домино; чтобы испугаться и напридумывать, что все было еще ужаснее, чем на самом деле, — но в моей голове нет ничего, кроме теплого, мягкого, приятного чувства. Я жду и жду, моргаю на наш беспорядок, улыбаюсь себе, но все равно ничего не приходит.

Не знаю, как долго стою там, восхищаясь тишиной в своей голове, но это самое близкое к облегчению чувство, которое я ощущала за последние недели.

Уэс сделал то, чего весь алкоголь и все обезболивающие в мире сделать на смогли. С помощью всего лишь своего тела и внимания он заставил все это просто исчезнуть. Все воспоминания. Все потери. Всю эта никчемность, одиночество, безнадежность и страх. За несколько минут я освободилась от всего.

Надеюсь, он сделает это снова.

Бродя по коридорам магазина техники, позволяю своему разуму фантазировать о возможности выживания. Может быть, прожить еще немного будет не так уж и плохо… если бы я была с Уэсом.