Зак подмигнул мне – блин, подмигнул! – и выскользнул из кабинки так же ловко, как и залез в нее.

Задница Джульет тут же оказалась на его месте, причем совсем не так изящно.

– Давай сигарету и отчет, быстро.

Не в силах сдержать улыбку, я вытащила из пачки две «Кэмел лайт» и закурила обе. Протягивая одну Джульет, я сказала:

– Ну, в целом, мы влюблены, и он уже обещал никогда не расставаться со мной, так что, думаю, мы и обручены. Я бы сказала, у нас все очень серьезно.

Джульет выпустила из носа дым, а ее рот скривился в злобной, злобной усмешке.

– Что еще? – спросила я, повторяя ее гримасу.

– Блин, люблю оказываться правой.

Тут как раз вернулся Зак, неся какой-то ярко-розовый кошмар, который он украсил всем, что нашлось у него в баре.

– Простите, мисс. Это место занято. – Зак захлопал на Джульет глазами так же, как на меня, и я увидела, как она заерзала на месте.

Никто не рождается с такими талантами. А этот поганец владел этими навыками в совершенстве. Я вспомнила мамино предупреждение о том, что все бармены бабники, и поняла, что́ она имела в виду. Интересно, сколько девушек он затащил в койку этой своей манерой и бесплатной выпивкой.

Трезвая Биби решила, что Заку придется постараться побольше. Потом трезвая Биби выпила пару загадочных напитков производства Зака и спустя какой-то час была готова купить билет в Лас-Вегас, чтобы связать себя нерушимыми узами.

– Слушай, а как твоя фамилия? – внезапно вырвалось у меня. Я была слишком поглощена своими фантазиями и совершенно не слушала, о чем говорит со мной Зак.

– Брукс.

Если бы у меня в этот момент было бы что-то во рту, я бы выплюнула это прямо ему в лицо.

«Брукс? Брукс!»

Я не могла лететь в Лас-Вегас с парнем по фамилии Брукс! Если мы с ним поженимся, меня будут звать Брук Брукс! Брук, блин, Брукс! С тем же успехом я могла бы начать носить хипповское платье в пол, научиться играть на гитаре и вступить в народный ансамбль!

Вот и все. Вечер был испорчен. Зак не был моей судьбой. Он мог бы иметь фамилию Жопкин, или там Пожиратель Младенцев. Все это не для меня.

– Господи, я так устала. – Я потянулась, подняв руки над головой, и зевнула. – Похоже, мне пора. Мне еще столько ехать до дому. Спасибо за выпивку.

Стараясь не замечать удивленного выражения Зака, я поднялась и оглядела бар в поисках Джульет. Она была за барной стойкой, где должен был стоять Зак, наливая пиво одному из орущих у телевизора парней. Увидев, что я встала, Джульет приподняла свои нарисованные брови и подошла обнять меня. Она ничего не сказала о том, что я ухожу, но по ее нахмуренному лицу и суровости объятия я догадалась, что потом огребу от нее взбучку.

Когда я уже почти ушла, Зак вдруг скользнул между мной и дверью, преграждая мне выход.

«Черт».

Я знала, как в этом месте устроен мир. Блядский наряд + выпивка на халяву = ожиданиям. Зак ожидал от меня что-то, но что? Поцелуй? Минет по-быстрому на парковке? Секс?

– Эй, – сказал он, окидывая меня обаятельнейшей барменской улыбкой и прижимая к сердцу татуированную руку. – Я, оказывается, ужасный начальник. Я совершенно забыл взять у тебя телефон, когда нанимал тебя. – Я было нахмурилась, но он добавил: – Специальный управляющий похоронными делами Биби.

Вспомнив, я прыснула от смеха. И облегчения. Он всего лишь хотел взять у меня телефон. Господи, да я дам его кому угодно. Все равно я из-за Рыцаря больше не отвечаю на звонки с незнакомых номеров.

Вытащив из сумки ручку и какой-то старый чек, я написала свой номер и вручила его Заку с фальшиво-суровой гримасой.

– Специальное похоронное управление само собой управлять не будет. Я бы посоветовала вам как-то серьезнее относиться к моей карьере.

Зак поднес руку ко лбу, салютуя.

– Да, мэм!

Вместе с номером я выдала Заку благодарную улыбку и очень осторожное полуобъятие. А потом выскочила за дверь.

Тротуары Атланты кишели студентками в мини-платьях, на фоне которых мой топ на завязках и питоновые штаны были такими же блядскими, как костюм-тройка. С каждым шагом в сторону машины мое веселье от кокетства с Заком развеивалось все больше. Холодный воздух подступающей осени все глубже проникал под мою голую кожу. А реальность обволакивала меня все плотнее, как противное одеяло.

Я была одинока.

И останусь такой навсегда.

Домой я ехала в тишине, предпочитая нарастающий шум своих самоуничижительных мыслей дурацким песенкам про любовь, которые дразнили бы меня по радио. Может быть, любовь – это действительно куча дерьма, которую эксплуатируют все эти популярные песни и поздравительные открытки.

Может быть, Кен все это время был прав.

Как раз когда я свернула с шоссе на проселочную дорогу недалеко от родительского дома, в окружавшую меня тишину ворвался отвратительно бодрый поток дрожащих звуков.