Раздался еще один стон, а затем все, что я могла слышать, были непристойные чавкающие звуки и резкие, прерывистые вдохи. Матео скользнул еще одним пальцем внутрь, вводя и выводя их из меня, в то время как продолжал тереться об меня, и я потерялась в удовольствии, катаясь на его руке, пока не разлетелась вокруг него с криком, который я не могла подавить. Я смутно осознавала звук долгого, низкого стона Каллума и то, что звучало как мое имя, но мое внимание переключилось на рот Матео на моем горле и его пальцы, которые продолжали выжимать из меня каждую частичку удовольствия, пока я, наконец, не перестала дрожать.

— Заверши вызов, — хрипло приказал он. — Сейчас же.

Я наклонилась вперед и нажала кнопку, чтобы завершить звонок, затем Матео убрал пальцы и развернул меня, его рот опустился на мой. Руки опустились между нами, скользя по моему телу и оставляя мурашки везде, где он прикасался. Он отстранился, чтобы посмотреть на меня сквозь опущенные ресницы, его зрачки расширились, а на лице появилась сексуальная ухмылка.

— Моя очередь. — Удерживая мой пристальный взгляд, он направил меня на колени. — Не спускай с меня глаз.

Я не могла удержаться от того, чтобы не взглянуть на его длинную, толстую эрекцию, когда он вытащил ее из джинсов. Мой язык высунулся, чтобы облизать губы.

— Смотри на меня. — Он приподнял мой подбородок. Я почувствовала движение его руки, а затем его освобождение полоснуло мое лицо, приземлившись на мои губы, щеки, волосы. — Чертовски сексуально. — Его большой палец размазал свою сперму по моим губам, и все, что я могла сделать, это смотреть на него широко раскрытыми глазами. Это только что произошло? В библиотеке кампуса, из всех мест?

В конце концов я обрела свой голос.

— Что это было?

Матео стрельнул в меня злой усмешкой, когда натягивал джинсы.

— Это было то, о чем я обязательно расскажу Сэинту. Он будет злиться, что пропустил такое.

Поднявшись на ноги, я застегнула джинсы и поправила волосы и одежду. Я рефлекторно облизала губы, и вкус Матео взорвался на моем языке.

— Вкусно, не так ли? — Он подмигнул мне, и я нырнула за своей сумкой.

— Ты испачкал меня. — Я ответила на его подмигивание свирепым взглядом, вытирая лицо салфеткой.

— Я не испачкал тебя. Я заявил на тебя права. Ты принадлежишь Королям кладбища, Эверли. Не забывай об этом.

С этими словами, звенящими в моих ушах, он оставил меня в покое.

Он будет чертовски взбешен.

Мои мысли блуждали о ней, когда я выходил из библиотеки. Это то, что Сэинт чувствовал каждый раз, когда был с ней? А потом были и другие мои чувства, которые не имели ничего общего с Сэинтом, но были связаны с Эверли и с тем, что мы только что сделали — с тем, что я все еще хотел с ней сделать. Энергия потекла по моим венам, и я почувствовал себя легче.

Ни хрена, ты только что сбросил чертов груз.

Я практически слышал крик Сэинта.

Он становился слишком привязанным. То, что только что произошло там, в библиотеке, — это игра с Эверли, для того, чтобы проверить пределы и посмотреть, как далеко мы можем ее подтолкнуть.

Опять же, не мудрено, но в тот момент, когда мои пальцы коснулись ее кожи, игра была окончена. Она была как весна. Слишком красивая и слишком чистая, что я не мог не захотеть ее немного испортить.

Это был урок для Сэинта. Он слишком привязался. Мы с Каллумом сразу заметили это дерьмо. Может быть, он ничего не мог с этим поделать. Он всегда смотрел на светлую сторону, и из — за матери он хотел, чтобы кто-то остался — он хотел быть чьим-то приоритетом.

Это должно было напомнить ему, что Эверли была такой же, как все остальные сучки в этом кампусе. Рано или поздно все они склонялись перед королями Кладбища.

Все, что я мог видеть, это ее нежное лицо, покрытое моей спермой, мой член зашевелился. Это было такое красивое зрелище. То, как она смотрела на меня, почти заставило меня захотеть доказать ей, что я могу легко снова подчинить ее своей воле, но, в отличие от Сэинта, я мог контролировать себя, когда дело касалось ее. Тем не менее, было бы так легко наклонить ее над книжной полкой и засунуть член так глубоко в нее, что она почувствовала бы меня в своем горле.

Когда я добрался до парковки, я огляделся, но ее машины не было.

От библиотеки до дома братства Сэинта было недалеко, и, поскольку Каллум был занят, я направился туда, чтобы не прерывать его веселье. Он редко давал волю чувствам; я не хотел быть тем, кто его прервёт.

Каллум мог лгать себе, но не мне. Он начинал становиться таким же зависимым, как и мы, может быть, даже больше, когда дело доходило до того, чтобы поиграть с Эверли.

Ничто так не возбуждало Каллума, как то, что человек двигался так, как он предсказывал — это дерьмо заставило его чертовски сильно твердеть.

Так было всегда, с тех пор как мы были детьми, выросшими в детском доме. Взрослые думали, что они пускают пыль в глаза, но Каллум был уже на пять шагов впереди них.

Я будто онемел.

Может быть, я сломлен?

Внутри меня вообще не было никаких чувств.

Соцработница, занимавшаяся моим делом, продолжала делать пометки в моем досье, а мне было все равно. Она пыталась заговорить со мной снова и снова. Пыталась заставить меня открыться, но я не знал, что сказать.

Я был статистикой.