Тогда меня поразила серьезность всего этого. В затруднительном положении мы оказались больше не из-за нас и не из-за старика, а из-за Эверли, и не имело значения, насколько далеко мы зашли, я не думаю, что кого-то из нас это волновало.

— Это то, что ты хотел, верно? — Спросил Каллум, когда обернулся.

— Я знал, что вы, ребята, сможете достать это для меня, — радостно сказал он.

— Для тебя только лучшее, Робби, — добавил я с улыбкой.

Как я раньше не замечал, каким наркоманом был этот мудак? Он дрожал, пытаясь открыть пакет.

Теперь пути назад нет.

И Каллум, и я хотели покончить с Робби сейчас, но долгая игра была решающей. У нас была целая шахматная доска; зачем было добавлять еще одного игрока?

Каллум сфотографировал Робби, и мудак заметил это слишком поздно, чтобы скрыть улику, которую он держал в руке.

— Ах, ах, ах, — сказал я, двигаясь, чтобы забрать пакет. — Прежде чем ты сможешь погрузить свой нос в это, ты расскажешь нам, что произошло сегодня.

Робби пристально посмотрел на нас с Каллумом. Страх был написан на его лице, и мне нравилось видеть, как он волновался.

Я знал, что Каллум умирает от желания спросить об Эверли, как и я, но мы должны были правильно разыграть наши карты. Робби мог думать, что у него что-то есть на нас, но у нас было то, что он хотел, а зависимость была худшим видом слабости.

— Сотри фотографию, — кипел он.

— Не волнуйся, у меня есть и хорошая сторона, — сухо усмехнулся Каллум, убирая телефон в карман. — Почему ты был около свалки? Говори.

— Я искал…

— Не ври, блядь. Это было больше, чем просто поиск кокаина.

Мы с Каллумом переглянулись, и он схватил Робби за горло и начал перекрывать ему кислород. Ублюдок начал хрипеть, и этот звук заставил меня почувствовать себя лучше — он успокаивал.

— Хорошо, давай попробуем еще раз, — сказал Каллум, отпуская Робби.

Робби тяжело дышал, пытаясь отдышаться. Я снова двинулся, на этот раз остановившись, когда оказался рядом с Кэлом.

— Все знают, что все хорошее дерьмо приходит из дерьмовой части города, но мне никто не продает.

— Интересно, почему, — саркастически сказал я.

— Это не говорит мне, как ты оказался на нашей территории, — добавил Каллум на этот раз. Он начинал злиться.

— Я ехал по округе, а потом увидел, что машина Эверли набирает скорость, поэтому я последовал за ней.

Это было плохо. Как много он видел?

— Что еще? — На этот раз я достиг своего предела.

Робби рассмеялся.

— Послушай, мне все равно, если ты подстроил что — то против того, кто…

Каллум потерял самообладание раньше, чем я. Он ударил Робби и отправил его в кровать. Робби держался за свое лицо, как маленькая сучка, которой он и являлся.

— Что за черт. Ты знаешь, кто я? — кипел он.

— Ты знаешь, кто мы? — Я выстрелил в ответ. — Говори, пока мы не потеряли терпение.

— Я ни хрена не видел! Я все время был снаружи. Когда я пошел проверить, Эверли уже выбегала, поэтому я спрятался. Прежде чем я смог что-либо с этим поделать, из ниоткуда появилась другая машина.

Каллум посмотрел на меня. Это ни к чему нас не привело. Держу пари, Робби хотел шантажом заставить нас купить кокаин, и в конце концов он добился своего.

— Ты будешь держать рот на замке о том, что видел, — сказал я моему дорогому старому президенту. Я дернул его за волосы, поднимая голову, затем высыпал содержимое пакета на его кровать. — Сделаешь это, Робби, и получишь больше.

Затем я начал опускать его голову вниз, пока все его лицо не было покрыто кокаином.

— Перейдёшь нам дорогу, и ты, блядь, пожалеешь об этом.

Как только я отпустил его, мы с Каллумом вышли из комнаты. Мы не говорили, когда выходили из дома братства. Никто из нас не хотел оставаться здесь ни секундой дольше.

— Какого хрена ты это сделал? — Каллум кипел, отъезжая от школы.

— Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока вы с Матео пачкаете руки.

Мое настроение все еще было дерьмовым, и возвращение на свалку это не исправит. Я снова открыл рот, чтобы сказать то, о чем мы все думали, но не решались сказать вслух. Наша ярость ослепила нас.

— Это все наша вина.

Каллум крепче сжал руль.

— Да.

Я хотел что-нибудь ударить. Я чувствовал себя таким беспомощным.

— Разверни чертову машину, нам нужно ее увидеть.

Я подумала о том, чтобы притвориться спящей, но мой дядя уже видел, как я подняла голову. Откинувшись на подушку, я со вздохом закрыла глаза, готовясь к тому, что, без сомнения, будет неловким разговором.

Звук стула, скрежещущего по полу, эхом разнесся по комнате.

— Эверли. — Мой дядя произнес мое имя без всякой интонации.

— Дядя. — Открыв глаза, я с трудом приняла сидячее положение, помня о трубках и контрольных устройствах, прикрепленных к моему телу.