Это было так приятно.

Матео провел металлической штукой по моей ноге, начиная с нижней части икры и заканчивая внутренней поверхностью бедра.

— Ты знаешь, что это такое? — Он показал это мне. — Рукоятка с храповиком. Совершенно новая, только что поступила сегодня. Девять дюймов гладкой, безупречной стали высшего качества.

— О-о, — простонала я, когда Сэинт обвел языком мой другой сосок, проводя рукой по моему боку. Рот Каллума переместился ниже, целуя и покусывая мое горло и ключицу.

— Ты хочешь знать, каково это? — Матео провел ручкой по моей мокрой киске, прохладный металл послал восхитительную дрожь по моей коже. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя этим, прежде чем трахну своим членом?

— Да.

Рот Каллума накрыл мой, его язык скользнул по моим губам, затем он углубил поцелуй, а его руки гладили все мое тело.

— Ты делаешь мой член таким чертовски твердым, Эверли. Я никогда никого не хотел так, как хочу тебя, — прошептал он мне в губы, и все, что я могла сделать, это протянуть руку, обхватить его сзади за шею и притянуть ближе к себе, растворяясь в его поцелуе. Затем он поднял голову, и Сэинт спустился, уничтожив меня поцелуем, в который мы оба вложили все. Когда моя другая рука потянулась к нему, я обнаружила, что он снял футболку, и когда я спустила ее ниже, я наткнулась на изгиб его голой задницы.

— Да. Я разделся для тебя, детка, — пробормотал он мне в горло, и я почувствовала его улыбку напротив себя. — Все дело в том, чтобы доставить тебе удовольствие. Ты наша.

Этот мужчина с телом пловца, с упругими мышцами и гладкой кожей. Так чертовски сексуально.

— Тебе тоже лучше быть голым, Кэл. — Открыв глаза, я повернула голову направо, где стоял Каллум, обнаженный, его грудь и пресс выделялись в тусклом свете единственной лампы, его эрегированный член был толстым и тяжелым, и таким аппетитным, что я умирала как хотела попробовать.

— Матео? — Я оторвала взгляд от Каллума. На Матео все еще был комбинезон, но он расстегнул его, и под ним я мельком увидела его великолепное татуированное тело и кубики пресса. Тяжело сглотнув, я выдержала его взгляд, прежде чем намеренно посмотреть на рукоятку храповика.

— Покажи мне, каково это, когда тебя этим трахают.

Он одарил меня почти дикой улыбкой, прежде чем раздвинул мои ноги еще шире и прижал пальцы к моей мокрой киске, кружа вокруг моего отверстия, проводя ими по моему клитору, дразня меня, пока я не застонала и не стала умолять.

Затем он нажал на ручку, скользя внутрь меня.

Черт.

Гладкий, прохладный металл, легко скользящий от моей влажности. Он держал его осторожно, толкая внутрь, затем наружу, с каждым разом все глубже, пока мои бедра не оторвались от капота машины, и я трахалась с ним всерьез, его большой палец терся о мой клитор, в то время как рты Каллума и Сэинта были по всему моему телу, сводя меня с ума.

— Я не могу… это… черт. — Моя спина выгнулась дугой, и моя киска сжалась вокруг стали, когда наступил кульминационный момент, заставив меня содрогаться на капоте, задыхаясь.

— Это была самая горячая гребаная вещь, которую я когда-либо видел. — Голос Матео был низким, скрипучим, когда он медленно потянул ручку.

Сэинт появился в поле моего зрения, его зеленые глаза были темными и голодными.

— Да. Без сомнения.

Каллум наклонился, чтобы снова завладеть моими губами, взял мою руку и прижал ее к своему эрегированному члену. У меня перехватило дыхание от ощущения его твердости под моей ладонью.

Он отстранился, чтобы посмотреть на меня.

— Ты хочешь, чтобы мы тебя трахнули сейчас?

На секунду воцарилась полная тишина, когда показалось, что все затаили дыхание.

Затем я произнесла одно слово в тишине.

— Да.

Если бы я не вошёл в Эверли в ближайшие несколько минут, я бы, блядь, умер. Мой член был твердым, как камень, и я не удивлюсь, если он действительно посинел и готов отвалиться от моего тела. Моя рука крепко сжала серебряный инструмент.

Образ Эверли, берущей девять дюймов стали и трахающей ее, надолго запечатлелся в моей памяти. Она все еще лежала на капоте, раздвинув ноги, показывая нам каждый дюйм своей киски — розовой, влажной, с набухшим клитором. Ее грудь поднималась и опускалась, и мне хотелось сосать и лизать ее соски. Ее соски были покрыты галькой, а кожа была красной от всех засосов, которые Кэл и Сэинт делали на ее коже.

«Да» Эверли эхом разнеслось по гаражу. Эта девушка добровольно отдавала свое тело моим братьям и мне. Она никому не стала бы этим хвастаться или использовать это, чтобы попытаться подняться по социальной лестнице. Она просто делала это, потому что хотела нас, и это делало все намного горячее.