— А что такое? Задела за живое, да? — не могу притормозить. Самой не верится, что веду себя подобным образом.

— Ты ни черта не знаешь! — резко дергает головой.

От нервного перенапряжения я начинаю смеяться. По-другому эту свою неадекватную реакцию я объяснить не могу.

— И не хочу знать, Рома, я ненавижу таких, как ты. Эта твоя идеальная жизнь, если копнуть, не так уж идеальна, верно? Брат и отец, который и не отец вовсе.

— Прекрати, просто замолчи! — вымученно повторяет он.

— А ты заставь меня! — толкаю его в грудь, провоцируя.

— Хватит! — рычит в ответ.

— Неприятно слушать, да? Что ж, давай! Заставь меня заткнуться. Тебе ведь ничего не стоит в очередной раз растоптать меня!

Я делаю это, ожидая чего угодно. Что начнет кричать, грубить. Может, ударит даже. Но я точно не предполагаю того, что произойдет дальше.

Роман делает всего один шаг. За секунду преодолевая считанные сантиметры, которые нас разделяли. Хватает меня за пылающие щеки и резко склоняется к моему лицу. Не успеваю я сообразить, как, ойкнув от неожиданности, оказываюсь прижатой к злосчастной двери. Еще секунда — и его губы с силой впечатываются в мои, заставляя замереть на месте от шока.

Как кирпичом по голове.

Испугавшись, выставляю ладонь между нами, но в этом нет абсолютно никакого толку. Роман скользит пальцами по моей скуле, пробирается в волосы и удерживает затылок так, чтобы я не смогла отодвинуться.

Беспомощно дергаюсь, стараясь игнорировать близость его разгоряченного тела и поцелуй, обрушившийся на меня, как снег на Африку.

Мычу ему в рот, пробую отвернуться, но парень вообще не реагирует. Настойчиво штурмует мои плотно сомкнутые губы, не обращая внимания на то, как отчаянно я сопротивляюсь. Пытаюсь выбраться, отдалиться от него, но ничего не выходит.

Начинаю помимо воли дрожать всем телом. Мне нечем дышать. В ушах гулко стучит кровь. Собственная беспомощность доводит до слез. Сердце колотится как ненормальное. Бьется о грудную клетку, и, кажется, что я вот-вот умру.

Он вдруг проводит языком по моим губам, и вдоль позвоночника неладным строем бегут мурашки…

Так и стою, оцепенев. Не в силах даже пошевелиться. Настолько меня ошарашивает вся эта нелепая ситуация. Ситуация, которая вообще ни при каких обстоятельствах произойти не должна была.

Роман, словно ураган Катрина. Сокрушительно ломает мою гордость. Он очень напорист, и мне ничего не остается, кроме как принять свое поражение. Трусливо сдаться. Просто чтобы эта унизительная пытка поскорее кончилась…

Этот его поступок… Кто ему право дал? Не с ним я представляла свой настоящий, первый, взрослый поцелуй!

В следующий момент мы переходим от состояния «плохо» в состояние «катастрофа».

Пальцами правой руки давит на скулу. Мой рот вынужденно приоткрывается, и… он пробирается туда, куда я никого еще не впускала.

Внутренности стягивает будто жгутом. Горячий стыд опаляет кожу. Потому что мальчишка начинает творить какое-то безумие. Он с жаром углубляет поцелуй и сжимает пальцы, запутавшиеся в моих волосах, заставляя непроизвольно откинуть голову. Кусает мою губу, облизывает. Снова целует глубже, касаясь своим языком моего.

Это что вообще…

Сбой системы, точно. Если бы я была роботом, то объяснила бы происходящее именно так.

Вот значит, как должно быть… Это моя последняя мысль. Потому что после — я не соображаю совсем. Перестаю бороться и позволяю ему проделывать все эти невообразимо прекрасные вещи, задохнувшись от собственных ощущений, которые вдруг захлестывают меня помимо воли…

Роман

Не знаю, зачем я делаю это…

Наверное, просто хочу, чтобы она закрыла рот.

Перестала вести себя как дрянь.

Перестала дерзить мне.

Из себя выводит этот ее язвительный тон, летящие заточенными стрелами предположения и открытая провокация. Возомнила о себе невесть что! Понятия ведь не имеет о чем говорит…

Заставить ее замолчать. Именно эту цель я преследую в тот момент, когда зажимаю Лисицыну у двери и стремительно сокращаю расстояние между нами. Те жалкие, считанные сантиметры, разделяющие нас.

Ей, естественно, не по душе такой поворот. Пытается меня остановить. Упирается ладонью в грудь и протестующе плотно сжимает губы. Розовые, пухлые, зовущие… Мне всегда нравилось смотреть на них, хоть я и не предавал этому какого-либо значения. Просто красивые губы вот и все. Лисицына ведь тоже, в конце концов, человек. Да к тому же, девчонка как никак! Что у нее губы красивыми быть не могут, что ли?

Запускаю пальцы в ее мягкие волосы. Мычит мне в рот, старательно борется со мной, сопротивляется, и, отчего-то наряду с досадой, я чувствую все большее желание сломать ее.

Мне надо, чтобы она сдалась. Проиграла. Потерпела постыдное поражение и замолкла.