— Ты вообще умеешь нормально с людьми разговаривать? — заявляет мне он, оборачиваясь.

— С такими, как ты, я вообще не обязана разговаривать, — выдаю ледяным тоном.

— С какими с такими?

— Я смотрю, осмелел? В кои-то веки рот не побоялся открыть в моем присутствии?

Усмехаюсь, глядя на то, как меняется выражение его лица. Задела моя колкая реплика естественно.

— Даже не смотри в мою сторону, Аверин, тебе не обломится. Никогда, — направляясь к ауди, притормозившей за пешеходной зоной, бросаю я.

Молчит. Вот и правильно. Достал уже облизывать меня взглядом!

— К матери в ресторан, — сообщаю водителю сухо. — И почему так долго? Отцу пожалуюсь, если это повторится.

— Извините.

Кривлю рот. Пока едем, пытаюсь взять себя в руки, да только ничего не получается. Злость на Лисицыну не знает границ.

УРОДИНА ПРОКЛЯТАЯ! Что такого она сделала? Чем его заинтересовала? Тощая. Бледная. Убогая. Невзрачная. МЫШЬ ПОГАНАЯ, одним словом!

То ли дело я! Статная, высокая, стройная, фигуристая брюнетка.

Достаю зеркало и смотрю на себя. Все ведь идеально! Столько времени трачу на то, чтобы всегда выглядеть на все сто. А это зачуханка даже понятия не имеет о том, что такое макияж и маникюр. Разве может она сравниться со мной? Не соперница, вообще не соперница! Но отчего-то необъяснимая тревога разливается по телу. Как сигнал к чему-то нехорошему. Непоправимому. Женская интуиция, мать ее…

ОН БЫЛ С НЕЙ. ФОТОГРАФИРОВАЛ Ее. Украдкой, потому что ни одного снимка «в анфас» нет. И да, я слышала, там в кабинете, МОЙ РОМА пытался выяснить у конопатой замухрышки, куда делась Лисицына.

Едва сдерживая слезы, вылезаю из авто. В ресторане у матери почти нет посетителей, но и самой Виталины Грановской тоже нет. А ведь она сейчас нужна мне как воздух!

Администраторша Настя несется ко мне со всех ног. Сажает за лучший столик, суетится, предлагает новые блюда. А все, о чем я могу думать — это ненавистная одноклассница, из-за которой отношения с Ромой дали трещину…

Нет, я знала, что Беркутов позволял себе лишнего. За эти полтора года чего только не было. То я ловила его на вечеринке целующимся наедине с очередной сучкой, то находила на его страницах в соцсетях недвусмысленные переписки. Но все это… как бы сказать, не мешало нам. Все это было не серьезно. Я знала, что это и впрямь для него ничего не значит. Списывала все на играющий в крови тестостерон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но себе врать ни к чему. Видеть его с кем-то другим — было адски больно.

Первой была новенькая, Даша Арсеньева. Эти двое самозабвенно целовались за школой. Потом уже двумя днями позже узнала от Пилюгина, что Роман с Яном тогда были повязаны спором, целью которого было затащить монахиню в постель и снять доказательство.

Немного отпустило, но все же… Мне было крайне неприятно. Мы же встречались как-никак.

Я такую истерику закатила Беркутову… Он уже в тот раз чуть меня не бросил, а я ведь так этого боялась! Как без него жить уже не представляла. С детства любила его и терпела девиц, которые всегда терлись в его окружении. Желая каждой из них разбить камнем лицо.

Благо, я всегда была с ним рядом и да, мне казалось, что я для него в каком-то смысле все же особенная… Дружили семьями, и родители часто шутили на тему того, что непременно поженят своих детей в будущем. И вот совсем недавно я снова стала свидетелем подобного разговора. А тут такое… Его понесло.

Почти не притронувшись к обеду, иду в комнату отдыха, решая подождать мать там. Трубку не берет, и куда только запропастилась! Неужели опять к своему художнику уехала! Отец убьет ее, если узнает…

Свернувшись калачиком на кожаном диване, вспоминаю самые счастливые дни своей жизни. Все они так или иначе связаны с Ромой. Их встречи. Совместно проведенное время. Редкие свидания, кино, прогулки. Его подарки, объятия. Я дышала и жила только ИМ… А он даже ни разу не сказал мне, что любит.

Ро-ма.

Это имя столько раз срывалось с моих губ в моменты нашей с ним близости, что и не сосчитать. Он такой горячий…

Сколько я о нем мечтала! Красивый. Умный. Успешный. Спортсмен. Лучший. Всегда и во всем. Да, тяжелый характер. Да, противоречивый до ужаса. Порой грубый и часто вспыльчивый, но невероятно мужественный и сильный. За ним действительно как за каменной стеной. И никому другому я эту стену не отдам. Уж ЕЙ тем более! С лица земли сотру эту тварь, если понадобится…

Ника

Спина затекла. Сколько вот так проспала не ясно. Мать так и не вернулась. И это несказанно вымораживает.