Ну и пусть. Все лучше, чем сидеть в палате и скучать. Хоть какое-то разнообразие.

— У Германа там уже стол заказов образовался, — Сережа кивает в сторону Левицкого. Его окружила целая толпа пенсионеров, жаждущих услышать любимую песню. Вон заиграл даже знакомый нам «Ласковый май».

Гера у нас сегодня за диджея. Ну а кому, если не ему можно было бы доверить такую важную миссию? С его-то горячей любовью к старым хитам — без вариантов.

Надо ли говорить, что Левицкий пришел в состояние нездорового восторга, когда я рассказала ему о своей задумке. Пару недель он ходил за мной по пятам, фонтанируя идеями. Три дня готовил репертуар. Не спал накануне. Забавный…

— Бобылыч, ты ревешь, что ли? — замечаю, что глаза девушки подозрительно блестят.

— Угу, — шмыгает носом в ответ. — Вот ты только посмотри на них. Разве нам такое светит?

Проследив за ее взглядом, понимаю, что она имеет ввиду. Одинцовы. Медленно танцуют в центре зала под композицию Стиви Уандера, совсем не обращая внимания на присутствующих. Игорь Петрович осторожно придерживает жену за талию и ласково нацеловывает каждый сантиметр ее лица.

Сентиментальная Ритка, глядя на эту трогательную картину, утирает слезы.

— Внучка привезла их полгода назад. Живет в Америке вроде бы… — протягиваю ей платок.

— Они ж нормальные. Ну в смысле не похожи на чиканутых и передвигаются неплохо, — громко сморкается и пытается успокоиться, делая глубокий вдох.

— Не знаю, Рит. Люди, которые оставляют здесь своих родственников, зачастую не поясняют причину своего поступка… У Одинцовых, кстати, в июле был юбилей. Пятьдесят лет вместе, представляешь? — в груди становится тепло, когда я вспоминаю тот день. — Игорь Петрович предстал перед любимой женой в костюме и с шикарным букетом роз в руках. Зачитал наизусть стихи, написанные Аркадием Семеновичем. Это притом, что с памятью у него уже давно начались серьезные проблемы.

— И я так хочу, — мило икает она. — Чтоб раз и навсегда. Но кто ж меня, такую страшилу, полюбит?

— Ты чего? — поворачиваюсь к ней и беру за руку. — Ну какая страшила, Рит? О чем ты!

— Жирная и уродливая, — зажмуривается и принимается реветь пуще прежнего.

— Глупости! — обнимаю ее крепко-крепко. — Это ты из-за Яковлева в себе такие комплексы взрастила?

Вчера он пытался подарить Бобылевой большую плюшевую свинью. Это притом, что у девчонки был праздник, день рождения.

— Я с ним еще раз поговорю!

— Не надо, Даш… Он прав, я — квадрат, мне надо худеть, — шумно сморкается в платок.

— Вот еще, у тебя прекрасная фигура!

Это не лесть. Я и правда так считаю. Риту ну никак нельзя назвать квадратной и толстой. Да, она с формами, но как по мне, это только плюс.

— Не надо! — обиженно кричит, хватая со стула свою куртку. — Можешь быть честной хотя бы сейчас? Неужели обязательно все время жалеть меня?

— Рит…

— Я пойду, мне надо готовиться к семинару Укупника.

— Рита…

Расстроенно смотрю ей вслед. Хочется остановить ее, но я понимаю, что мне это вряд ли удастся.

— Так все, Арсеньева, прекращаем веселье, — тяжело дыша, сообщает выросшая передо мной Ленка. — Там уже трое перестарались. Львовичу плохо, твой стихоплет за сердце хватается, и у Галины спину защемило. Сворачиваем танцы, не то на завтра все постояльцы перейдут в разряд лежачих.

Киваю и направляюсь к Герману. Настроение стремительно падает вниз. Называется хотела как лучше, а получилось как всегда…

* * *

Несколько часов спустя мы с Сережей стоим напротив моего общежития. Тишина, кругом ни души… Время-то уже позднее.

— Спасибо, что помог все организовать, — благодарю, утыкаясь замерзшим носом в горловину его вязаного свитера.

— Да брось, ерунда! — обнимает меня и целует в макушку. — Какие планы на следующие выходные? Ты же вроде не работаешь?

— У меня на той неделе смены выпадают на пятницу и понедельник.

— Тогда поехали к моим, — предлагает в очередной раз. — Они очень обрадуются!

Сережа в последнее время активно настаивает на знакомстве с родителями, проживающими в Подмосковье. И я не то, чтобы против, но почему-то постоянно откладываю эту поездку на потом. То ли серьезность его намерений меня пугает, то ли необходимость остаться там на ночь.

— Что скажешь? — с надеждой заглядывает мне в глаза. — Я тебя на лодке покатаю. Шашлыки замутим.

— Поехали, Сереж, — наконец сдаюсь я.

Сколько можно отказываться? Мы уже полгода вместе. Вроде как пара… Хотя по большому счету наши отношения больше похожи на дружеские.

— Отлично! Завтра позвоню матушке! — довольно улыбается он, приближаясь к моим губам. — Иди, отдыхай, Даринка-мандаринка.