— Оно ей надо? — фыркает Бобылева, вытирая лоб от проступивших капель пота. — У нее другие планы. Че у тебя там в портфеле?

— Реквизит. А что за планы? — Левицкий поправляет очки и уверенной походкой по диагонали направляется к Сереже. Что задумал: мешать или помогать — непонятно. Одно из двух.

— Однокурсник позвал ее в клуб.

Расправляю занавески и слезаю со стула. Мы с Ингой немного повздорили на эту тему. Я пыталась отговорить ее от похода в этот самый клуб, а она только взъерепенилась, не желая ничего слышать. Как-будто помешалась на Абрамове, честное слово! Только о нем с утра до вечера и болтает. Таскается за ним, без конца улыбается и активно проявляет знаки внимания.

— Это что же, парень у нее появился? — насупившись, возмущенно вопрошает Гера.

— Ага, типа того, — с готовностью подтверждает Ритка. — Пока ты томно вздыхаешь по углам, Инга вовсю устраивает свою личную жизнь.

— Рит, — шикаю на нее.

— А чего я не так сказала? — она невозмутимо пялится на Левицкого, смутившегося до алых пятен на скулах. — Герман, тебе разве не нравится Вершинина? Тайные послания на стенах это ж от тебя, я права? Почерк узнаваемый. Все эти закорючки замысловатые… Я ж видела твои конспекты.

Гера бледнеет. Начинает часто-часто дышать. Резко оседает на пол, хватая ртом воздух, и прижимает дискошар к себе.

— Бобылыч, ну ты в своем уме?

Бегу к ребятам. Вот же Ритка!

— Что это с ним? — Сережа присаживается и обеспокоенно осматривает Левицкого.

— Астматик. Перенервничал, видимо, — поясняю я, помогая задыхающемуся Герману достать ингалятор.

Чего только у него в карманах нет! Ириски «золотой ключик», булавки, наушники, читательский билет, пионерский галстук, маленькая раскладная схема метро, зубная нить…

Как в том мультике про крокодила, помните? Когда маленькая птичка чистила ему зубы и доставала из пасти всякую всячину.

— Блин-блинский, Левицкий, прости меня, дуру, — виновато бормочет подруга, падая рядом с ним на колени. — Я ж не специально. Извини, ради бога!

— Не упоминай… имя Господа… всуе.

— Дыши, Гер, дыши! Вот так…

Молча наблюдаем за тем, как парень, воспользовавшись ингалятором, постепенно приходит в себя.

— Ты как? Нормально, надеюсь? — взволнованно пищит Ритка.

— Ты… не надо… никому… про Ингу, — качает он головой, снова заливаясь краской смущения.

— Да не скажу, не скажу. Зуб даю! — обещает она. — И секрет твой не выдам. Только не пугай нас так больше, ладно?

Он кивает и подтягивает к себе худые ноги.

— Посиди немного, я тебе воды принесу, — поднимаюсь с пола.

— Так, ну если состояние Германа стабилизировалось, то я иду дальше чинить розетку, время-то уже шесть, — глядя на часы, сообщает Сережа.

* * *

Осматриваю помещение. А вышло ничего так, здорово. Стена, стилизованная Германом пластинками, старыми газетами и черно-белыми фотографиями; крутящийся зеркальный дискошар и небольшие стационарные световые прожекторы задают нужную атмосферу.

Малежик, Ободзинский, Боярский, «Самоцветы», «Земляне», «Веселые ребята». Звуки известных ретро-шлягеров разносятся по залу, вызывая искренние улыбки на лицах стариков.

Все-таки пожилые люди — это те же дети. Они ворчат, возмущаются, капризничают, но, несомненно, умеют радоваться мелочам. Казалось бы, всего-навсего вечер танцев, организованный студентами-энтузиастами, а сколько эмоций…

Угрюмый Константин Львович, вдохновленный ритмами небезызвестного коллектива Modern Talking, неожиданно для всех пускается в отчаянный пляс, мотивируя собравшихся расслабиться и тоже выйти потанцевать (насколько кому позволяет здоровье). Даже меня и то вынуждает составить им компанию, в какой-то момент затащив в центр круга.

— Видео закачаешься! — хохочет Ритка, демонстрируя мне телефон. — Особенно волна от Львовича, гля!

— Удали, зачем ты нас снимала? — хмуро интересуюсь я.

— Отправила Вершининой. Пусть не думает, что у нас здесь тухляк. Старички еще как отжигать могут, заглядение!

Это верно. Будто вторую молодость почувствовали.

— Вот это она вырядилась! Мама дорогая! — подруга прикрывает рот рукой.

— Бобылева, перестань! — улыбаюсь, глядя на Галину Ивановну, главную модницу нашего стардома, как любит выражаться Инга.

Красивое винтажное платье в стиле пин-ап и высокие ажурные перчатки точно не останутся без внимания.

— Даже Грипп приползла. А говорила, что проигнорирует это бесполезное мероприятие, — усмехается моя коллега, Ленка.

— Не удержалась из любопытства? — предполагаю я, наблюдая за тем, как женщина крадется вдоль стены.

— Так и есть. И эти туда же, отвезите нас на дискотеку, — качает головой, указывая на группу колясочников, облюбовавших пространство у дальнего окна.