– Блин. Я вот только не помню, направо или налево…
Отлично твою мать! Сусанин!
Глава 47 Арина
Не нравятся мне больницы. Они всегда меня угнетали. Может поэтому я и не так часто попадала сюда?
Почти задремала, но внезапно раздаётся стук в дверь.
– Не спишь? – в палату заглядывает отец.
– Нет. Хотя, признаться, делать тут больше нечего, – ворчу себе под нос.
Нет ну реально, а так и есть.
– Как ты, дочка? – папа игнорирует кожаный диванчик, расположенный у стены, и садится со мной рядом.
– Да нормально.
– А плечо? – разглядывает меня настороженно.
Морщусь. Врать не буду, приятного мало. Пулевое ранение – так себе удовольствие, хотя врачи считают, что мне очень повезло, ведь артерия не задета. А это, можно сказать, спасло мне жизнь.
– Всё в порядке, заживёт, – отмахиваюсь беззаботно.
– В порядке… заживёт…– повторяет за мной и качает головой. – Я просто поражён твоей безалаберностью, Арина! Разве можно было устроить такое! И чем вы только думали!
– Ну пап, не надо опять… итак тошно.
– Мать разнесла отделение в пух и прах. Всех там на уши поставила.
Не сомневаюсь. В этом вся Марго.
– Ну вот и зачем ты взял её с собой? – недовольно прищёлкиваю языком.
– А кто меня спрашивал? – хмыкает он.
– Блин, так не хотелось, чтобы вся эта история получила огласку.
– А как иначе? Вы там таких дел наворотили с этими горе-следаками! – моментально закипает отец.
– Кто ж знал, чем кончится, – тяжело вздыхаю я.
– Тупорогие! Убил бы! И где их только берут таких!
– Саша и Паша неплохие ребята. Они же не виноваты в том, что мы вмешались.
– Уж конечно! У них там косяк на косяке. Виноваты в первую очередь! – басит отец сурово.
И судя по гневному взгляду, спорить с ним бессмысленно. Не объяснишь ведь, что парни просто хотели нам помочь. По-дружески.
– Сегодня тебя менты хоть не дёргали? – заботливо поправляет одеяло у моих ног, и в груди от этого жеста начинает как-то странно ныть. Вспоминается детство и наши с ним посиделки.
– Да сколько можно! Они три дня подряд отсюда не вылезают. Уже итак рассказала полиции всё и не единожды. Отец Самойловой, кстати, приходил. Вылил на меня ушат дерьма, – принимаю сидячую позу.
– По какому поводу распинался? – сводит брови к переносице.
– Говорит мол как ты могла скрыть от меня такое!
Прямо даже не хочется вспоминать тот неприятный, душный разговор с товарищем депутатом. Всегда думала, что мы с семьёй Самойловых в достаточно тёплых отношениях, оказалось, что всё совсем иначе.
– Но скрывать и правда не следовало! Похищение. Групповое изнасилование. Шантаж, вымогательство. Чего вы ждали? Почему столько молчали?
– Не хотели, чтобы вся эта грязь всплыла, – отвечаю я.
– Она бы всплыла в любом случае. На что вы рассчитывали вообще не пойму! – продолжает песочить меня он. – И что Самойлов? Зачем явился?
– Обвинить меня во всех смертных грехах. Типа хороша подруга, не уследила.
Так уж у нас с детства повелось, что за Ксюшу мы с Захаром несём некую ответственность. Поскольку старше по возрасту.
– Старая ублюдина, – не стесняется в выражениях отец. – Вот тебе и благодарность за всё хорошее. Носились с этой Ксюшей как с писаной торбой и чем в итоге кончилось!
– Может ты и прав, сами виноваты, разбаловали– в кои-то веки соглашаюсь я.
– Орал? Хамил тебе? Ты мне только скажи, я его поеду подрихтую. Совсем уже оборзел законотворец долбаный! Хрена-с два я пойду на свадьбу его драгоценной дочери!
– Па, да успокойся, – осторожно касаюсь его плеча.
– Я так-то тоже в гневе, Арина! Из-за его безмозглой сыкухи пострадали трое! И сдерживаюсь я лишь по той простой причине, что чуть не потерял тебя…
В его глазах мелькают отблески самого настоящего страха, и мне внезапно становится очень стыдно. Я ведь и правда совсем не подумала на тему того, что с ним будет если я…
– Никогда больше не смей рисковать собой, Арина.
– А ты бы поступил иначе? – вопросительно вскидываю бровь. – На Захара был направлен пистолет. Понимаешь?
– Понимаю, – кивает и хмурится.
– Ну тогда не осуждай. Ты ведь и сам бы сделал ровно также.
Отец какое-то время молчит. Смотрит в окно. Там на улице погода разыгралась ни на шутку.
– Ещё и тебя потерять я не могу, Арин…
Отрываю ноющее тело от подушки и придвигаюсь к нему. Обнимаю здоровой рукой, утыкаюсь носом в ворот рубашки и вдыхаю запах, знакомый с детства.
Так и сидим тихонько рядышком.