— Я же люблю вас, ох! Дорогие мои! — рыдает Пельш, утирая слезы.

— И мы вас тоже очень-очень любим! — уверяю, крепко сжимая ее теплую, морщинистую руку.

— Говори за себя, — ядовито добавляет этот подлец.

— Заткнись, — толкаю локтем в бок и песочу его укоряющим взором.

— Почему заминка? Пора выходить. Девочку сажаем на плечо и чтобы без выкрутасов, Абрамов. Ты меня услышал? — подоспевшая к нам Венера Львовна хмурит брови-ниточки. — Сорвешь линейку — и я тебя…

— Все будет хорошо, Ян дал мне слово, — перебивает ее Элеонора Андреевна.

— Слово дал… Смешно! Смотрите мне! — грозит напоследок та пальцем.

— Уйдите уже в закат, — Кучерявый цокает языком и ловко прихватывает с земли смутившуюся щекастую первоклассницу.

— Страшно, — хватаясь за него, лепечет она робко.

— Ээ, поаккуратнее. За патлы не дергай.

— Угу. Не буду.

— Кстати, вчера на репетиции ты была значительно легче, — выдает он, водрузив ее на левое плечо.

— Я…

— Придурок! Не слушай его, Карин. Тряси живенько колокольчиком и широко улыбайся!

— Ага. Главное рот не порви, — язвит он, ухмыляясь.

— Ты тоже будь добр, подари окружающим хорошее настроение!

— Иди ты в пень, Харитонова! — морщится так, словно я попросила о чем-то невыполнимом.

Впрочем, да.

Где Ян и где позитивные эмоции.

— Так сложно не быть говнюком хотя бы сегодня?

Этот риторический вопрос он, конечно же, игнорирует.

Под звуки последнего звонка движемся по внутреннему кругу. И выражение лица у Абрамова такое, что хочется его прибить.

— Сашка!

— Санька! Красавица наша! — кричат мне мама с Региной наперебой.

Машу им.

Они, естественно, в две пары рук фоткают. На память для заготовленного дизайнерского фотоальбома.

Хмыкаю. Ну, как и предполагалось, родительница конкретно расклеилась. Ревет, подзабив на крутой макияж. Сентиментальная до жути!

— Мать твою. Какого хера так печет? — возмущается этот невыносимый мальчишка, прищуриваясь.

— Скажи, Ян, тебе хоть немного жаль, что все закончилось?

— Ты про весь этот балаган, что ли? — изящно выгибает черную, как смоль, бровь.

— Ну да. Про школу. Класс…

— Вообще не жаль. Век бы вас, ушлепков, не видеть, — отзывается равнодушно.

— Ой, можно подумать!

Вынужденно отвлекаюсь от нашего диалога. Потому что прохожу мимо Илюхи и его друганов.

Цепляемся друг за друга глазами.

Разряд.

Заземляемся.

Торкает. И внешний мир перестает для нас существовать…

Цветы принес. Мои любимые ромашковые хризантемы. Вот девчонки обзавидуются! Уже итак сплетни разнесли по школе. Все замечают, сучки!

Неожиданно спотыкаюсь. Благо, Ян, имеющий здоровскую реакцию, вовремя прихватывает меня за руку.

— Шею не сверни, дура. Совсем уже? — каркает недовольно.

— Тебе не понять. Ты свое счастье профукал еще в том году, — нарочно давлю на больную мозоль. — Арсеньева могла бы идти сейчас рядом с тобой. Сечешь?

— Харитонова… — поворачивается ко мне, предупреждающе зыркнув своими дикими глазищами.

— Да я молчу, Ян. Ты итак сам все понимаешь, — пожимаю плечом и первой разрываю этот напряженный зрительный контакт.

Какой беспросветный идиот, Боже!

Вспоминаю его славную Дашку, и на губах замирает грустная улыбка.

Что ж. Надеюсь, хотя бы она счастлива. Потому что он однозначно нет…

— Саш, пятак под пятку положила?

— Положила.

— Под левую? — уточняет мама, приседая на пуфик.

— Под левую, — отзываюсь, внимательно сканируя свое отражение в зеркале.

— Молодец! А белье новое на тебе? Говорят, что красный цвет притягивает удачу и заряжает уверенностью.

— Какой бред, мам…

Задолбал этот идиотизм, ну честно.

— А что у нас с настроением? — ныряет стройными ножками в свои лабутены.

— Да потому что! — ворчу недовольно. — Шея болит. Не поворачивается. А все твой драгоценный совет — подложить под подушку толстенный учебник по математике! Спасибочки!

— Дочь, так это стопроцентный вариант. Мы тоже перед экзаменами так делали.

— Очередная глупость. Как и счастливая блузка.

— В ней ты сдала русский на девяносто пять баллов! Говорю тебе, эти фишечки работают! — упорно стоит на своем она.

— Одноклассники решат, что мне тупо нечего надеть, — расправляю складки на юбке.

— Ерунда! И улыбнись уже! Не будь такой букой, солнышко!

Боже, дай мне сил!