— Сама давай, — опираюсь руками о стену по обе стороны от нее.

— Ты только это, говори, если что не так, — нервно сглатывает, но не отказывает.

— Не бойся.

— Угу. Так?

— Схватываешь… на лету, — цежу сквозь стиснутые зубы. — Сожми плотнее пальцы в кулак.

— Поняла, — кивает, словно прилежная ученица, и начинает работать рукой увереннее.

— Блять, да… — давлюсь влажным, раскаленным воздухом.

— Не больно? — спрашивает дюже обеспокоенно.

— Продолжай, Сань… — хрипло прошу, касаясь ее лба своим.

— Ладно, — тоже дрожит в ответ.

Надо бы попридержать коней, но какой там… Понимаю, что она никогда ни к кому вот так не прикасалась, и накрывает еще больше.

Горю на хрен.

— Такой гладкий и… большой, — делится своими ощущениями.

Сама непосредственность.

— Он тебе нравится? — шумно выдыхаю, стараясь не особо бурно реагировать на ее ласки.

— Да, — отзывается не сразу.

Ну и диалоги у нас.

— Быстрее.

— Хорошо, — произносит покорно.

— Да, смотри на меня. Смотри, мелкая, — требую, чуть отклонившись назад, и цепляю пальцами ее острый подбородок.

— Может… — задумчиво хмурится и меняет положение ладони.

— Сань…

— Так? — ее глаза загораются шальным блеском.

А меня пиздец как вставляет от этой трансформации.

— Еще блять…

— Еще? — повторяет за мной.

Сука, как же охеренно…

— Зачем пялишься на мои губы? Представляешь что-то? — выгибает изящную бровь.

Моя ж ты догадливая.

— Озвучишь свои фантазии?

— А ты не сбежишь?

— Нет, мне интересно послушать. Ты сейчас такой… Такой напряженный.

Да неужели?

— Скажи мне, Илья, о чем думаешь? — мурлычет она настырно.

Опустилась бы ты на колени.

— Думаю про твой сладкий рот, Рыжая. — надавливаю пальцем в уголок, размыкая губы. Совершаю поступательное движение, и ее зрачки расширяются. — Хочу тебя трахать, Сань. Всю хочу. Целиком и полностью. Сечешь?

— Секу… — лизнув кончиком языка мой палец, тесно скользит по нему губами. Как тогда.

Туда-сюда — и хана мне…

Выкатываю отборный трехэтажный мат. Забираю инициативу в свои руки, впиваюсь в девчонку голодным поцелуем, а затем, отстранившись, без спроса делаю то, чего так страстно желаю…

Пару минут спустя Рыжая застывает у стены и молча в шоке таращится на свой пострадавший живот.

Обалдевшая и прибитая.

— С днем рождения меня, что ли, — часто дыша, утыкаюсь носом в изгиб ее шеи и улыбаюсь.

— Это шутка такая? — отзывается глухо.

— Нет.

— Офигеть! И ты даже не сказал мне?! — возмущенно копошится и упирается ладошками в плечи.

— Слушай, Сань… — не позволяю выбраться из своих объятий. — А замути те бомбические оладушки, по-братски. Там в холодильнике все есть.

— Оладушки? — смотрит как на придурочного. — Может, торт? Раз ты именинник. Я умею. И чизкейк, и наполеон, и три шоколада.

— Не. Оладушки, — высекаю уверенно. — Мать всегда их готовила, когда я приезжал…

Саша

Илья разговаривает с кем-то по телефону на балконе, а я готовлю те самые оладушки, которые он просил. Заодно и плов варганю. Делов-то…

Когда мясо с пережаркой приобретает нужный мне цвет, добавляю в сковороду рис, заливаю все кипятком и накрываю крышкой.

В это же самое время в квартире вдруг становится очень шумно, а уже пару минут спустя на пороге кухни появляется толпа Паровозовских друганов.

— О, Саня! — приветствует меня Виталий Кабанов.

— Вот так сюрприз! — Кирилл Дымницкий проходится по моим ногам оценивающим взором и ставит на стул пакет. Судя по звуку, там бутылки.

— Здорово, Бесстыжая! — радостно орет Черепанов во все горло.

Пялится на грудь. Спускается глазами ниже.

Блин.

— Привет, ребята!

— Чем так пахнет? — принюхивается и заглядывает мне за спину. — Пышечки, охренеть! Угостишь?

— Конечно, — переставляю тарелку с оладьями поближе.

— А где наш именинник? — доносится из коридора.

— Илюха!

В проеме показываются еще трое. Этих товарищей я точно не знаю.

— Пацаны, это — Сашка, — представляет меня Черепанов. — Которая Бесстыжая. Сечете, что за телочка?

— А… Та самая? Рады знакомству. Динамит, можно просто Дима, — первым откликается блондин. — А это — Калаш.