— Тебе плохо, да?

— А мне должно быть хорошо, по-твоему? — срываюсь на нее. Правда тут же начинаю жалеть об этом. Следы от полетевших в нее осколков напоминают о том, что она пострадала по моей вине.

А если бы…

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — осторожно берет за руку.

— Возьми меня с собой на кладбище. Ты ведь поедешь.

Регина. Моя милая Регина… Добрая. Светлая. Солнечная. Искренняя. Как же так? Лучше бы я… Лучше бы я ушла вместо тебя! Так было бы куда справедливее.

— Попроси его. Пожалуйста, — сжимаю мамины пальцы. — Я ведь тогда не простилась с ней. Так нельзя.

— Сашенька… — тоже плачет, крепко стиснув мою ладонь в ответ.

Горячие слезы катятся по щекам. Душа разорвана в клочья. Ведь Кулецкая была для меня особенным, родным человеком. Настоящим другом. Она столько раз меня поддерживала! Она так сильно меня любила!

— Иди сюда, доченька.

Поднимаюсь с подушки и подаюсь вперед, принимая ее объятия.

Так и сидим с ней в молчании. Слушая, как шумит ливень за окном. Погода тоже плачет. Невероятно тяжело и больно осознавать, что некоторые люди уже никогда не встретятся на твоем пути.

— Ты должна кое-что сделать, — отстраняется первой и аккуратно заправляет прядь моих волос за ухо.

— Ты о чем? — вытираю глаза рукавом толстовки.

— Об этом, — тяжело вздохнув, достает что-то из кармана и кладет на кровать. — Оба. Чтобы наверняка. Ладно? — встает с постели, нежно целует в лоб и уходит, оставляя меня в желанном одиночестве.

Не моргая, смотрю на продолговатые розовые коробочки.

Да, я упорно отказывалась анализировать то, что происходит с моим организмом в последнее время. Однако пришла пора признать, что игнорировать симптомы уже попросту невозможно. Слабость, тошнота и рвота, тяжесть внизу живота, набухание груди и, наконец, задержка. Приличная такая задержка. Ее не спишешь на стресс.

Забираю тесты. Отправляюсь в ванную, где совершаю процедуру, с которой в определенный момент жизни знакомится каждая женщина.

Кладу полоски на раковину.

Сердце безумно колотится от волнения. Дыхание срывается. Заламываю кисти. Стараюсь не загадывать и не строить предположений, но за эти бесконечные несколько минут успеваю испытать целый шквал разнообразных эмоций. От радости до печали.

Да? Нет?

Присев на крышку унитаза, обнимаю себя руками и медленно раскачиваюсь.

Боже! Как же страшно! Как страшно!

Трясет меня, знобит.

Боюсь. Боюсь увидеть, что беременна, и боюсь увидеть обратное. Почему-то именно в это мгновение приходит четкое осознание того, что мне необходим этот ребенок. Пусть сейчас совсем не время и пусть я совсем не была готова к этому…

*********

Дни в этом доме, чужом и мрачном, проходят нудно и монотонно. Выйти никуда нельзя. Интернет отсутствует. Заниматься особо нечем. Стихи не пишутся. Музыкальных инструментов здесь нет. Так что зачастую я тупо лежу в кровати. Отвлекаюсь от хандры, читая классическую литературу, найденную на одной из полок в гостиной, и много сплю. Потому что чувствую себя не очень…

В пятницу к ужину приезжает отец. С тех пор, как он привез меня сюда, мы видимся с ним впервые. Наверное, именно по этой причине я долго стою столбом, увидев его, сидящего за обеденным столом.

— Сашенька, проходи. Василиса как раз подала горячее, — мама пытается улыбнуться, однако скрыть истинное настроение у нее получается из вон рук плохо. — Я попросила сделать тебе суп-пюре. Грибной, как ты хотела.

— Спасибо.

— Садись.

Занимаю место напротив родителей, и только тогда отец поднимает взгляд. Острый, колючий и недобрый. У меня даже холодок по спине ползет. Столько в нем презрения и разочарования.

Сглатываю.

Ужин проходит в напряжении и тишине. Разве что стук приборов резонирует на ее фоне.

— Скушай что-нибудь еще, Саш, — подбадривает мама, заметив, что мой аппетит совсем пропал. Суп и тот доесть не вышло. Через силу несколько ложек в себя затолкала.

— Пап, — решаюсь заговорить первой. — Долго ты еще намерен держать меня здесь?

Он ведь фактически насильно увез меня из больницы в неизвестном направлении.

Молча продолжает есть.

— Мне нужен мой телефон.

Демонстративно игнорирует.

— Я должна самостоятельно связаться со своим менеджером и концертным директором. Ты меня слышишь?

Как же бесит, ведь делает вид, что нет. Сидит, жует себе свой салат с кабачками.

— У меня есть обязательства перед людьми. Контракт. Соглашения. Пап?

Ноль реакции.