Яркое солнце, безоблачное голубое небо над головой, зелёные деревья. Вот мы с Даней кормим уток хлебом на пруду, и одна из них, особо приставучая, ходит за ним по пятам, буквально преследуя мальчишку. Даня удирает от неё, ворчит и возмущается, а я от этой упоительной картины неудержимо хохочу. Так забавно это выглядит.

Другой день. Мы сбегаем в город и проводим там целых три часа. Катаемся на трамвае до конечной остановки и обратно. Гуляем по дикому пляжу. Веселимся на каруселях в центральном парке и едим сладкую вату, прилипающую к нёбу. Одну вату на двоих.

А вот Даня учит меня кататься на велосипеде, терпеливо рассказывая о том, как правильно управлять данным видом транспорта и держать баланс.

С последним возникли определённые сложности. На протяжении долгого периода времени я боялась оторвать обе ноги от земли. Не понимала, что делать с рулём и корпусом, если начинаю заваливаться вправо или влево. В связи с этим много падала и злилась, но ни разу тогда при Даньке не позволила себе заплакать. Просто вставала, отряхнувшись, поднимала многострадальный велик и, стиснув зубы, упрямо продолжала бороться с собой. Уж чего-чего, а целеустремлённости мне не занимать.

Неделю спустя мои старания начали приносить свои плоды. Я помню то непередаваемое чувство, которое на меня обрушилось, когда наконец-то удалось нормально проехать по прямой метров пятьдесят. Я была такой счастливой! Ощущала и чистейший восторг, и безудержное счастье. Собственно, на радостях и влетела в дерево. Благо, отделалась лишь лёгким испугом и внушительной шишкой на лбу, образовавшейся по причине того, что я приложилась им о руль.

Кстати, не только Данька выступал в роли учителя. Помню, как он попросил меня помочь с литературой. Ему было лень читать все те книжки, которые входили в список для внеклассного чтения на лето, поэтому я в красках пересказывала ему те, что уже прочитала сама, стараясь не упускать при этом важные детали. Особо понравившиеся отрывки читала вслух, после чего мы могли долго обсуждать их и даже вступать в дискуссии.

Тургенев «Муму», Бажов «Каменный цветок», Брэдбери «Мальчик-невидимка», Жюль Верн «Таинственный остров», Дефо «Робинзон Крузо», Марк Твен «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна». Всего и не перечислишь…

А ещё! Ещё я научила Даньку сидеть в седле и кататься на лошади, чем очень гордилась.

Вообще, стоит признать, это было удивительное лето. Насыщенное событиями и классными, неповторимыми моментами. Мы с Даней очень сдружились за те два с половиной месяца. Пожалуй, по сей день не было у меня настолько близкого по духу товарища.

Как жаль, что исчез этот мальчишка из моей жизни, так же быстро, как в ней появился. А дело было так: после поступления в хореографическое училище, мать повезла меня на море. Собственно, по возвращении ни Даню, ни его отца я уже не застала…

Резко дёргаюсь, когда в замке проворачивается ключ. Вскочив на ноги, бросаюсь в сторону и замираю у двери, ведущей в маленькую комнату.

Агрессивный заходит в помещение, подходит ко мне и светит фонариком в лицо.

Первое, что бросается в глаза, это то, что его руки в крови. Костяшки пальцев.

— Я вернулся, — сообщает, продолжая направлять на меня слепящий пучок света. — Щас запишем финальный привет папе-губернатору. И лучше бы тебе быть максимально убедительной. Поняла меня?

Сколько длится эта мука, не знаю. Он заставляет меня встать на колени у стены и, глядя в объектив камеры, озвучить придуманный им текст. Говоря открыто, произносить слова о выкупе вынуждает чёртов заряженный пистолет, направленный мне прямо в голову.

— Выглядишь дерьмово, — заключает он по итогу, убирая телефон в карман.

— Ты пересмотрел фильмов? Сумма выкупа — баснословная. Мой отец богат, но не настолько.

— Ты его недооцениваешь, Настенька. Наскребёт за пару-тройку дней. По-любасу.

— А если нет? — спрашиваю, прищуриваясь.

— Если нет, то мы его простимулируем. Отправим, скажем, твои пальчики посылкой. Как думаешь, ему понравится? — скалится, обнажая зубы. — Поговаривают, что танцы на стёклах он оценил.

— Ты больной ублюдок, — качаю головой, и по комнате эхом разносится его неприятный, лающий смех.

— Прикуси язык, пока я его не выдрал.

— Можно вопрос? — обращаюсь к нему, набравшись храбрости.

— Ну валяй, принцесса, — разрешает великодушно.

— Ты сказал, что тебе придётся меня убить, поскольку я видела ваши лица.

— Сечёшь. Так и будет.

— А как же ты тогда планируешь получить деньги? Мой отец не станет платить такую сумму за пустые обещания. Он захочет убедиться в том, что я до сих пор жива.

— Захочет увидеть свою дочь, заплатит, — упрямо гнёт свою линию.

— Ты явно плохо его знаешь, — хмыкаю в ответ.

— Харэ болтать! — раздражается он, а я пытаюсь рассмотреть его лицо и понять, встречались ли мы с ним когда-нибудь.

И вот что… Да, я его раньше видела. У театра. Только теперь понимаю: он следил за мной.