— Легла и замолчала. От тебя сегодня слишком много шума, Насть. Накажу. Нарываешься.

И что-то в этом «Насть» опять меня настораживает.

— Ты человека украл! Ждёшь после этого от него смирения? — делаю пару шагов по направлению к кровати.

— Чего я жду, так это того момента, когда мы распрощаемся. Ты невыносимая.

— Это почему еще?

— Потому что. Неблагодарная и капризная. Принимай горизонтальное положение, и чтоб ни звука больше.

— За что благодарить? За вот это вот всё? — Не дура. Понимаю, о чём речь, но не могу обойтись без колкого комментария. — Стой! Куда? Фонарик-то оставь!

— Поспишь сегодня без света.

— Вот ещё!

Такое положение вещей меня абсолютно не устраивает. Я же до трясучки боюсь темноты и всего, что с ней связано.

— Отдай! — между нами завязывается некоего рода борьба. Я пытаюсь отвоевать своё право на свет, но внезапно… Фонарик падает, катится в угол.

— Дура! — он наклоняется за ним. А я… Сама не знаю, откуда вдруг прилив храбрости берётся, однако уже в следующую секунду я делаю то, чего он от меня никак не ожидает. Да что там! Я и сама от себя этого не ожидаю.

Проявив потрясающую ловкость, сдёргиваю с его головы чёртову балаклаву, и в эту самую секунду мы оба перестаём дышать.

Бам-бам-бам.

Это моё сердце оголтело стучит в груди.

Всё происходит будто в режиме замедленной съёмки. Парень поворачивается лицом ко мне и встаёт, выпрямляясь во весь рост. Я, в свою очередь, инстинктивно подаюсь назад и прячу тканевую балаклаву за спину, когда он делает резкий выпад вперёд, пытаясь выдернуть её из моих рук.

— Ты спятила? — надвигается на меня скалой.

— Всё. Я тебя отлично вижу. Какой теперь в ней смысл? — бормочу, отступая.

— Понимаешь, что творишь? — интересуется недовольно.

— Понимаю, — отвечаю невозмутимо, всматриваясь в черты его лица.

Нет, ну я-таки слукавила немножко. Света от упавшего на пол фонарика недостаточно для того, чтобы рассмотреть его как следует, однако даже так я сразу неосознанно отмечаю про себя две вещи. Первое — на шее у него какая-то татуировка. Второе — он действительно молод, как я и думала.

— Сюда отдала! — нависая надо мной, произносит требовательно.

— А ты забери, — юркнув вправо, в несколько шагов быстро пересекаю комнату и ныряю под стул, чтобы поднять фонарик. — Ну-ка, ну-ка, — резко направляю пучок света прямо на него.

— Убери его в сторону, идиотка, — закрывает глаза рукой.

— Кто ты такой?

— Опусти, говорю.

— Мы знакомы, да? — спрашиваю, нахмурившись.

— Нет, — выдаёт после странной неоднозначной паузы. — Может, хватит светить мне в морду? — раздражается.

— Я тебя знаю, — упрямо стою на своём.

Где же я могла его видеть? И когда?

— Вот что… Ты меня достала своими выходками, — снова направляется ко мне.

Смотрю на него.

Смотрю неотрывно…

Скуластый. Ровные брови в разлёт. Нос с небольшой, едва заметной горбинкой. Чувственный контур губ. Недобрый, предостерегающий прищур.

— Вообще не соображаешь, глупая?

Предпринимает попытку выдернуть многострадальный фонарик, я же вцепившись в его руку, изо всех сил пытаюсь этому воспрепятствовать. Вдруг в тот же самый момент ощутив под пальцами глубокий вытянутый рубец от шрама.

Именно здесь и щёлкает что-то в воспалённом мозгу. У одного знакомого мне человека тоже был такой шрам. Более того, именно из-за меня он его и получил…

— Дань? — мои глаза, должно быть, становятся размером с пять рублей. Сказать, что я удивлена, — ничего не сказать. — Это ты?

Вижу, как застывает на месте и сжимает челюсти, поигрывая желваками от напряжения.

— Это правда ты? — выдыхаю изумлённо.

Чтоб мне провалиться на этом самом месте, но я вижу перед собой взрослую версию мальчика, которого знала в далёком детстве.

Точно! Он!

Господи, обалдеть! Изменился конечно, но, чёрт возьми, я просто не могла его не вспомнить. Были на то свои причины.

Отбирает балаклаву, глядя мне в глаза.

Сколько лет прошло?

Восемь?

С ума сойти!

— Ты…

Потрясённо замолкаю. В голове самая настоящая чехарда мыслей. На душе растерянность и смятение.

Вот оно! Вот почему я так на него реагировала! Вот почему подсознательно доверяла ему и знала, что не обидит! Теперь всё складывается.

Или нет?

— Зачем ты украл меня? — выпаливаю ошарашенно.

Я в шоке. Он молчит. Так и стоим в каком-то немом ступоре. До тех пор, пока он не стряхивает с себя мою ладонь.

— Ты вообще собираешься объясняться?

— Нет.

— Нет?

Отодвигает меня в сторону, чтобы уйти. Оставляет одну. В состоянии полнейшего недоумения. С десятком вопросов, не успевших слететь с языка…