— Насть, тебе надо выпить те колёса, — шелестит коробками, лежащими на столе.

Блин. Об этом я как-то не подумала.

— Давай, поднимись.

Ладно, придётся. Надеюсь, что с настоящих тридцати семи температура под действием препарата упадёт некритично.

Трясущейся рукой забираю у него стакан и жаропонижающее. Щёки горят. Взгляд упирается в пол. Стыдно врать, но что поделать, это же часть моего плана.

— Поешь?

— Не сейчас, — глотаю таблетку, запивая её большим количеством воды. — Выключи свет. Раздражает.

— Ты же боишься темноты, — напоминает любезно.

— Торшер оставь, пожалуйста. Так не боюсь.

Исполняет мою просьбу, пока я организовываю себе кокон из одеяла и ложусь.

Навострив уши-локаторы, замираю.

Собирается уходить? Серьёзно?

— Если вдруг умру, скажешь родителям, где тело? — спрашиваю тихо.

— Чушь не говори.

— Никакая не чушь! У меня пневмония.

Прости Боже, если это не она. Накликать беду очень не хотелось бы.

— Пройдёт.

— Каждый год от пневмонии умирают семь миллионов человек, — невозмутимо озвучиваю печальную статистику.

— С чего ты взяла, что у тебя именно она?

Даже через балаклаву вижу, как хмурится.

Захожусь приступом кашля. Я не нарочно, если что. Оно само как-то.

— Чёрт… Это из-за того, что ты всю ночь пролежала на холодном полу?

Подмечаю, что мне-таки удалось значительно повысить градус его беспокойства. Он явно занервничал.

— Не знаю, — шмыгаю носом. — Мог партнёр заразить. Он больным пришёл на выступление.

Сейчас вот не лгу. Теперь уже сложно будет выяснить причину…

Переворачиваюсь на бок. Искоса наблюдаю за парнем. Тот зачем-то полез на книжную полку. Как оказывается позже, ему понадобился медицинский справочник.

Усаживается за стол и принимается листать этот толстенный талмуд, сохранившийся со времён моей бабушки. Читает, подсвечивая шрифт фонариком.

— Высокая температура, озноб, кашель. Скажи, а дышать тебе тяжело?

— Да. Болит в груди, — нагнетаю маленько.

— Тут про это тоже есть, да, — недовольно цокает языком. — Пульс ещё рекомендуют посчитать.

Встаёт, подходит ко мне, вместе с этой энциклопедией. Кладёт её себе на колени. Берёт меня за руку. Накладывает средний и указательный палец на запястье.

— Где тут у тебя артерия, Зарецкая? — нащупывает, прижимает. — Повыше держи кисть, на уровне сердца и не разговаривай, поняла?

Да, я как бы, итак дар речи потеряла… Слишком интимный и неожиданный жест.

Сосредоточенно что-то там считает, неотрывно глядя на ползущую стрелку своих наручных часов. Я же в это самое время чувствую, что стремительно краснею. Испытываю странные ощущения. И это совершенно мне не нравится.

— Пульс повышен, — заключает он тоном Айболита.

Да неужели?

Спешно высвобождаю руку и снова опускаю голову на подушку.

— Тебе надо в больницу, — выдаёт он, подумав.

— Отлично, отвезёшь? — даже не пытаюсь скрыть сарказм.

Он, по традиции, молчит.

— Ну ясно.

— Потерпи немного. Скоро для тебя всё закончится.

— Я очень надеюсь. Меньше всего на свете я хотела бы закончить свои дни под землёй, в этой бетонной коробке!

На глазах выступают слёзы. И это отнюдь не актёрская игра.

— Как тебя зовут? — решаю спросить именно сейчас.

— Это неважно.

— Как это неважно? Вот ты моё имя знаешь, а я твоё нет.

— Так и должно быть, учитывая ситуацию.

— Скажи хоть первую букву, буду гадать, — не отстаю от него я. — Только честно.

— Спи, хватит трещать.

Отвечать он явно не собирается. Ещё и к двери снова подходит.

— Она хоть симпатичная?

— Кто? — останавливается и оборачивается. Мой вопрос его явно озадачивает. Эффект неожиданности сработал.

— Катя.

— Какая ещё Катя?

— Девушка из аптеки. Фармацевт.

Ах, как жаль, что я не вижу его лица! Однако и без этого ясно, что он не понимает, откуда я владею подобной информацией. Отчётливо читаю в его глазах некое замешательство.

— Шарила по карманам? — подходит к стулу, на котором висит его худи, и сам воспроизводит озвученное действие.

Догадался. Смекалистый.

— Наивно полагала, что мне повезёт.

— Повезёт? — находит тот самый чек из аптеки. Разворачивает, рассматривает с двух сторон. Вроде даже удивляется.

Не увидел оставленный номер сразу? Да ладно!

— Вообще-то я рассчитывала обнаружить там телефон или ключи.

— Телефон в этом месте — всё равно, что кирпич. Абсолютно бесполезен. А ключей у меня нет. Так что расслабься, сыщик, — бросает он, забирая худи.

— Ну а вдруг…

Ключей у меня нет.

Я, наверное, раза три подряд прокручиваю в голове эту фразу.