Это происходит как раз вовремя, потому что перепалка между отцом и Бруксом достигает апогея, в связи с тем, что мой родитель уже не способен сдерживать эмоции внутри себя и начинает распускать руки.

— Пап… — паника накатывает.

Пытаюсь закричать, но разъярённый голос отца звучит куда громче.

— Какого чёрта ты сюда заявился? Бессмертным себя возомнил?

— Картер, прошу тебя, отпусти его, — вмешивается мама.

— Не надо, пап. Пожалуйста, хватит, — испуганно вторит ей Фэйт, повиснув на его руке.

— Я сказал, пусть проваливает прочь! По его милости Скайлер сейчас в больнице!

— Дайте мне хотя бы пять минут.

— Чтобы я тебя рядом со своей дочерью больше никогда не видел! Ты понял? — мой отец держит парня за грудки.

— Я уеду. У меня куплен билет. Позволь мне просто попрощаться с ней.

— Хантер, не обостряй, не надо, — молит Фэйт. — Уходи.

— Убирайся к дьяволу, Брукс!

Как же я от этого устала!

Они так кричат, что мне ничего не остаётся, кроме как…

Бах…

Несчастный керамический горшок с ни в чём не повинным цветком, падая с высоты третьего этажа, с грохотом разбивается о плитку.

Становится наконец тихо. Все взгляды обращены в мою сторону.

— Я хочу, чтобы он пришёл. Не пустишь его, — на отца смотрю, — я сама вниз пойду.

— Тебе нельзя пока вставать, — испуганно взирает на меня Фэйт.

Больше я ничего не говорю. Возвращаюсь к постели и под пристальным взглядом Адрианы укладываюсь на подушку, потому что очень сильно кружится голова.

— Ты рада, что у нас ничего не вышло? — разрезает тишину мой голос.

— Нет, — она пожимает плечом. — Говоря по правде, мне абсолютно плевать на ваши отношения. Я рада лишь тому, что сама вернулась к нормальной жизни.

— Скажи, ты его любишь?

Адриана, усмехнувшись, забирает с подоконника свою брендовую сумочку. Медлит с ответом, а потом холодно произносит:

— Любить надо себя, Скайлер. Иначе как моя мать, будешь страдать всю грёбаную жизнь.

— Прости ещё раз. За то, что всё так получилось…

Она прекрасно понимает, что именно я имею ввиду.

— Всё получилось как должно было. И вообще не ты должна просить у меня прощения, — подходит к двери и мы ещё какое-то время смотрим друг на друга.

— Спасибо, что зашла.

— Пока, Скайлер.

Собирается уйти, но не успевает.

В палату заходит Хантер и нас снова становится трое.

— А вот и наш парень, — язвительно произносит блондинка. — Привет, Брукс. Ну хоть к ней ты решил заглянуть. Похвально!

Он, сцепив зубы, молчит.

— Что ж. Не смею мешать вам. Поправляйся, подруга, — Адриана по традиции делает акцент на последнем слове и, ухмыльнувшись в свойственной ей манере, покидает палату, после чего становится значительно легче дышать.

— Ты как? — Хантер, сглотнув, бросает спортивную сумку на пол.

Подходит ближе и обеспокоенно разглядывает каждый сантиметр моего пострадавшего тела.

— Я в порядке. Голова болит только и спина немного, — медленно принимаю сидячее положение и свешиваю ноги вниз.

Он садится на корточки.

Его ладонь касается моей и наши пальцы переплетаются, посылая ритмичную пульсацию от самых подушечек наверх.

— Это сделал мой отец? — замечаю на его левой скуле свежий обширный синяк с кровоподтёком. Совершенно точно позавчера, в ночь на выпускной, его там не было.

— Лерой абсолютно прав. Это я во всём виноват.

— Нет. Я просто бездумно вылетела на дорогу и не увидела машину.

— Если бы я не пришёл на твой выпускной, ничего не случилось бы.

Цепляемся глазами.

Долго-долго вынырнуть не получается. Столько в них всего!

Грусть. Отчаяние. Тоска. Болезненная потребность.

— Ты… Уезжаешь куда-то? — срывается с губ не дающий покоя вопрос и сердце болезненно сжимается, стоит мне произнести эти слова.

— Да, — присыпает открытую рану солью. — Отец дал мне двадцать четыре часа на то, чтобы я свалил из города.

А как же я? Что будет со мной?

Кричу внутри. Разбиваюсь на тысячи осколков.

— Ты прости меня, Скай-Зай, — лбом утыкается в мои коленки. — Я пиздец как облажался, — стискивает челюсти.

— Зачем же ты пьёшь? Ты ведь просто уничтожаешь себя. Неужели, не понимаешь?

Кивает.

— Я был у этого пацана дома. Извинился перед ним и перед его матерью, — речь, должно быть, о Джерри. — Стрёмно вышло. Мне искренне жаль, что я вспылил.

Перебираю пальцами его непослушные кудряшки и по щекам катятся горячие слёзы.

В какой-то момент начинается самая настоящая истерика, потому что я понимаю, что вот сейчас он просто встанет и уйдёт отсюда.

Оставит меня.

Снова.

На этот раз уже навсегда.

— Хантер… — ничего перед собой не вижу.