Нет. Одна только мысль об этом соляной кислотой расползается по венам, разъедая изнутри.

Скай-Зай моя. Всегда была и будет.

Маленькая драчунья, способная дать звездюлей абсолютно любому мальчишке.

Хулиганка, взрывающая со мной петарды и на спор подтягивающаяся на турнике.

Оторва, способная пойти на любые рискованные авантюры, придуманные отмороженным дебилом.

Мой дружбан, с которым мы прогуливали уроки, воровали чупа-чупсы в магазинах, катались на квадрике, зависали на пляже и дома перед телеком, бесперебойно транслирующим ужастики.

Та, с кем я проводил бесчисленные часы в спортзале и на спортплощадках, играя в баскет и волейбол. Та, которая могла переписываться и болтать со мной до утра или рубиться по сети в какую-нибудь игрушку.

Она — часть меня, бОльшая часть и, если быть честным с самим собой, где-то глубоко внутри я подозревал, что однажды всё это между нами случится, ведь с того момента, как ей исполнилось тринадцать, что-то с нашей дружбой пошло не так…

Улыбаюсь.

Оно и понятно что. Скай-Зай на моих глазах начала превращаться в девушку. Она стала пахнуть по-другому: до одури притягательно и вкусно. Её фигура обрела женственные формы и даже смех её зазвучал совершенно иначе.

Все эти метаморфозы серьёзно волновали меня. Я постоянно думал о Ней. Представлял всякую дичь с её участием. Какое-то время даже не мог спать ночами и нормально тренироваться.

Пиздец.

Надо было срочно переключиться и в тот период меня конкретно понесло.

Я стал менять девчонок чуть ли не еженедельно. Спал с ними, пытаясь почувствовать нечто похожее или хотя бы отдалённо напоминающее то состояние, в котором я пребывал, будучи рядом с Ней.

Но хер там.

Беспорядочные связи помогали снять напряжение, однако ситуацию не спасали. Меня дико тянуло именно к Скайлер и что самое кайфовое, но вместе с тем мучительное, она невербально отвечала мне тем же.

Физика-химия срабатывала всякий раз, едва мы оказывались рядом.

Конечно, наш тренер, и по совместительству её отец, спалил нас. Сначала на ринге. Потом в один из вечеров, когда торчали на крыльце нашего дома.

Было довольно прохладно, по причине того, что в городе прошёл лютый ливень. Мы сидели на ступеньках. Я обнимал Скай, глубоко вдыхая аромат её волос. Она грела замёрзшие руки, положив ладони мне на живот под худи.

В те самые минуты мы молча транслировали друг другу глазами то, что мучило и ломало изнутри, никак не давая покоя.

Ни хрена с того вечера не поменялось. Да простит меня её отец. Я пытался обрубить и как-то загасить это. Всевышний тому свидетель, а три последних года, проведённых порознь, — подтверждение.

К чёрту всё! Больше не отпущу.

Перехожу грань дозволенного. Рывком врываюсь в желанную тесноту и перехватываю испуганный взгляд девчонки.

— Т-с… Потерпи чуть-чуть, Мелкая, — прошу, наблюдая за тем, как она непроизвольно морщится.

Опускаюсь на неё. Старательно зацеловываю в распухшие розовые губы и не двигаюсь какое-то время, чтобы привыкла.

— Это больно…

Естественно, ей пока неприятно, даже несмотря на раунд разогрева, предшествующий близости.

— Ты пиздец какая красивая, Скай-Зай, — страстно ласкаю её шею, чтобы как-то отвлечь от боли. — Потерпи, родная, — повторяю, оставляя хаотичные поцелуи на её лице.

Нижняя часть подбородка. Скулы. Чуть вздёрнутый носик. Лоб.

Чувствую, что потихоньку расслабляется и не зажимается больше. Позволяю себе увеличить амплитуду, при этом изо всех сил стараясь держать себя в узде, чтобы на хрен не сорваться и не пуститься на радостях во все тяжкие.

— Хантер… — шепчет моё имя, проникновенно долго смотрит в глаза и меня разматывает окончательно.

От незнакомых ощущений. От эмоций, царапающих и разрывающих грудину. От осознания того, что она теперь по-настоящему МОЯ. Вся. От кончиков волос до кончиков пальцев.

— Я так сильно люблю тебя, — произносит нежно, касаясь ладонью моего лица.

Сглатываю, болезненно пропуская через себя это признание.

Не послышалось значит. Там, у дома родителей она сказала это при всех.

— Запрещённый приём, Скай-Зай.

Чистый нокаут.

Целую вожделенные губы.

Отлетаю оттого насколько она отзывчивая, и толчки становятся ритмичнее.

Мокро. Узко. Невыносимо тесно. Горячо.

Прикрываю веки от удовольствия.

Ох, ебать, как же приятно быть внутри неё!

Врезаюсь в нежную плоть. Медленно растягиваю. Наполняю собой глубоко, до краёв. Снова и снова. Снова и снова.

— М-м-м…

Маниакально на неё уставившись, боюсь пропустить хоть что-то.

Приподнявшись на локтях, загребаю визуальную картинку, отпечатывая детали в памяти по пикселям.