— Да? — на моих губах опять появляется ухмылка. — Что ж тогда не озвучила Викторову причину отказа?

Теряется, но ненадолго.

— Не хотела обострять. Вы итак сейчас… — смотрит на разбитые костяшки пальцев правой руки и морщится. — Мягко говоря, не ладите друг с другом.

— Отговорки всё, — отмахиваюсь, глядя на парящие в воздухе хлопья снега.

— Ты не прав.

— Я не понимаю тебя, Ась. Ты не дала сказать мне, что мы встречаемся. Считаешь, это нормально? — предъявляю в лоб за то, что весь месяц беспокоит. — Вынуждены прятаться. Дома, в школе. Мы что преступники какие-то? Бред полный!

Она снова тяжело вздыхает, уставившись в одну точку перед собой.

— К чему сейчас эта огласка? Зачем нужен лишний повод для привлечения внимания СМИ? Журналистам ведь только повод дай в чужом грязном белье покопаться.

— Да плевать на них!

Вот уж до кого абсолютно нет дела.

— Марат, нельзя думать только о себе! Для широкой общественности мы всё ещё брат и сестра. Понимаешь, какой резонанс может вызвать новость о том, что мы встречаемся?

— И давно тебя стало волновать мнение широкой общественности? — цитирую её слова.

— А тебя, похоже, вообще ничьё мнение не волнует, — выпаливает сердито, скорее утверждая, нежели спрашивая.

— Угадала, — подтверждаю.

— Это эгоистично. Тебе не кажется?

— Зато честно. Без вранья. Ты, кстати, по ходу, заразилась. Жить во лжи — так характерно для семьи Немцовых.

Она в ответ раздражённо цокает языком.

— У нас с Эммой Багратовной чемпионат России на носу! Мне важно быть в состоянии полного спокойствия. И мне важно, чтобы обо мне говорили как об успешной спортсменке, а не о той, что крутит шашни со своим братом! Новые скандалы никому из нас не пойдут на пользу.

— А… Так ты за чемпионат переживаешь?

Вон оно что.

— Вся эта шумиха может помешать мне исполнить свою давнюю мечту! Я так долго шла к этому, а ты всё рушишь! Устраиваешь драки, выясняешь отношения с лучшим другом, самоутверждаешься за мой счёт!

— Просто хотел, чтобы все знали о том, что ты моя, — объясняю свою позицию.

— Я не игрушка, которую можно присвоить! — злится лишь сильнее. — И не трофей, полученный за победу в матче.

Молчим какое-то время, слушая осыпающийся с неба снег.

— Я понял тебя, Ась, — поднимаюсь со скамейки.

Ни черта не дошло до неё. Чемпионат. Шумиха. Самоутверждаешься. Игрушка. Трофей…

— Марат, — тоже встаёт и испуганно замирает, прочитав в моём взгляде предпосылки того, что скажу ей в следующую секунду.

— Ты права. Тебе надо сосредоточиться на своём чемпионате. И не переживай на тему того, что я буду как-то мешать. Разрушать тебе жизнь не планирую.

— Зачем ты так?

— Не сиди тут долго, — возвращаю одеяло, согревшее тело, но не душу. — Заболеешь ещё, а впереди чемпионат…

*********

В ночь перед финальной игрой не сплю. И дело тут не в волнении. Дело в Ней.

С Асей почти не видимся, лишь изредка пересекаясь в школе или в Ледовом.

Уже четыре дня прошло после того разговора на аллее. Мы не общаемся, никак друг на друга не реагируя. С моей подачи. И из-за этого тяжело. Не по себе как-то. Постоянно думаю о том, что всё происходящее тупо и неправильно.

Из-за своей обиды на девчонку я принял неверное решение. Отстраниться — реально глупая затея. Кому я лучше сделал? Себе — точно нет.

Мне дико не хватает её. Я привык к тому, что Ася рядом. Её рука в моей. Она улыбается. Рассказывает что-то или просто молчит, глядя мне в глаза.

Неважно в какой период дня и ночи, но мы находили возможность провести вдвоём время. Время, о котором хочется вспоминать.

Гуляли по Москве, шагая по аллеям парков, посещали главные достопримечательности столицы или просто дома забирались на чердак, где втайне ото всех, используя старый проектор для стены, устраивали просмотр какого-нибудь фильма.

Не хочется думать о том, что всего этого больше не будет. А ещё же вечно подкатывает к ней кто-то. В смысле я отлично вижу, что после дурацкого конкурса красоты интерес к моей девчонке возрос, хотя в этом не было абсолютно никакой нужды. Она и без того нравилась в старшей школе многим.

Короче, я то и дело отвешиваю кому-нибудь подзатыльник и закрываю рот. Бесит, когда что-то про неё говорят. Особенно в этом ключе.

— И тебе доброе утро, — доносится из-за спины.

Щурясь от лучей утреннего солнца, поворачиваю голову.

Передо мной стоит Багратовна собственной персоной. Проходит мимо и с невозмутимым покерфейсом грациозно забирается в салон ожидающего меня автомобиля.

— Чего замер? — бросает недовольно. — Шевелись давай.

— Ты сегодня не на своей? — занимая место напротив, нахмурившись, уточняю.

— Здесь всё моё, — в очередной раз напоминает Немцова сухо.