— Тольятти? Родина отечественного автохлама? — возле моей парты останавливается тот наглый брюнет. — И какими судьбами к нам, в элитный подмосковный посёлок? — опирается бёдрами о стол.

— К родственникам приехала, — смотрю на него исподлобья.

— Как интересно… Надолго?

— Надолго.

— Почему только сейчас?

— Обстоятельства так сложились.

— И кем тебе приходятся Немцовы? — спрашивает кудрявая блондинка, прищуриваясь.

— Однофамильцами по ходу.

Смеются, а я начинаю нервничать.

Что мне отвечать? И должна ли я вообще перед ними объясняться?

— Много будете знать, рано состаритесь. Оно вам надо? — выдаю, внутренне подсобравшись.

— Чё?

— Не, вы это слышали?

— Борзая чересчур, да? — брюнет пропускает прядь моих волос меж пальцев.

— Не люблю, когда нарушают моё личное пространство.

— Я нарушу однозначно, — обещает он. И обещание это мне совсем не нравится.

— О, а вот и родственники нарисовались!

— Маратик!

— Привет, красавчик.

— Марат, здорово!

— А мы тут гадаем, кем тебе приходится новенькая.

— Реально имеет какое-то отношение к вашей семье?

— Где она? — слышу его недовольный голос, но отчего-то радуюсь.

— Да они там с Соколовским воркуют.

Убираю от себя руку брюнета и встаю со стула, чтобы увидеть брата.

— Я здесь, — оповещаю зачем-то, выбираясь из-за стола.

Останавливаюсь в проходе, цепенея.

Марат злой, сердитый и явно агрессивно настроенный.

В глазах улавливаю секундное удивление, потому что узнаёт далеко не сразу, но смотрит он на меня по-прежнему как на врага.

Клянусь, буквально физически снова ощущаю исходящую от него волну чёрной ненависти.

— Привет, — выдавливаю из себя через силу.

Его острый взгляд в ответ прожигает во мне дыру.

Опускается вниз к моим ногам, после чего снова медленно поднимается к лицу.

— Ребят, пояснительная будет? — интересуется кто-то, заполняя образовавшуюся паузу.

— Да, хотелось бы понимать, чё к чему.

— Она кто тебе?

— Пошли выйдем, Назарова, — игнорируя вопросы, цедит Марат сквозь зубы.

Под прицелом любопытных глаз на негнущихся ногах выхожу в коридор.

В этот же момент звенит звонок на урок и разгоняет всех по классам.

Марат, будто конвоир, идёт позади меня и спину печёт от его пристального взгляда.

— Прямо и налево. Под лестницу заворачивай, — командует парень.

Делаю, как говорит.

Шаг. Ещё один.

Две ступеньки вниз.

Встаю у окна.

Разворачиваюсь и вновь встречаю его недобрый прищур.

— Какого дьявола ты тут забыла? — осведомляется ледяным тоном.

— Меня привезла сюда Дина.

— Дома моего тебе мало? — нависает надо мной грозовой тучей. — Теперь тут глаза мозолить собираешься?

— Извини, но выбора мне не предоставили, — отражаю спокойно. — Перед фактом поставили. Сказали, что буду учиться здесь.

— Не будешь, — отрицательно качает головой.

— Почему? — осмеливаюсь спросить, нахмурившись.

— Во-первых, эта гимназия не для тебя. Как там говорят… Можно вывезти девушку из деревни, а деревню из девушки — никогда. С таким именем особенно.

— Нормальное у меня имя, — защищаюсь.

— Колхозное. Но для глуши, из которой ты родом, сойдёт.

Поджимаю губы.

— Ты хоть что на себя нацепи: ролексы, шмотьё брендовое. Своей тут всё равно никогда не станешь.

— Как-нибудь переживу. Что там у тебя во-вторых? — подбородок задираю.

— Это МОЯ территория, Назарова, — цедит сквозь зубы.

— Я на твою территорию не претендую. Я вообще ни на что не претендую.

— Ну да, — усмехнувшись, кивает.

Не верит мне.

— Правда. Можешь не беспокоиться.

— Беспокоиться стоит тебе.

— О чём?

Наклоняется ближе и в ноздри пробирается волнующий мужской аромат.

Кедр, сосна. Что-то еще дразняще притягательное.

— Просто свали туда, откуда появилась, — произносит он вкрадчиво. — Если, конечно, не хочешь, чтобы твоё существование превратилась в ад.

— Хватит меня запугивать, — стойко принимаю очередную угрозу, глядя в его колючие глаза.

— Я не запугиваю. Пока предупреждаю.

— Что такого я тебе сделала? — изо всех сил стараюсь держаться.

Он молчит.

— Мы ведь толком с тобой и не знакомы даже. За что так меня ненавидишь? Я правда не понимаю. Ты ведь брат мне, вроде как. Всё должно быть иначе.

Марат склоняет голову чуть влево и прищуривается.

— За что ненавижу? Может за то, что ты мою жизнь разрушила? М?

— Я не…

Договорить не позволяет. Напирает на меня с обвинениями.