— Я…

— Сегодняшний день ты проведёшь со мной. У нас грандиозные планы и мы уже почти отстаём от графика, поэтому давай, ноги, что называется, в руки и вперёд в ванную. У тебя три минуты.

Стою на месте, не шелохнувшись, и это явно озадачивает гостью.

— И?

— Почему она не пришла сама?

— Кто? — хмурится.

— Бабушка.

Дина смеётся.

— А ты, я смотрю, умеешь быстро вживаться в роль… Что ж. Полезный навык. Касаемо ответа на вопрос. Первое: у Эммы Багратовны слишком много дел. Прости, но скажу прямо: ей некогда тобой заниматься. У неё каждая минута расписана. Второе: не произноси больше в её адрес оскорбительное слово «бабушка».

— Что же в нём оскорбительного? — искренне не понимаю. — И как же тогда, простите, к ней обращаются её внуки?

— По имени-отчеству.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Не надо закатывать глаза. Одевайся и иди в ванную. Мы опаздываем, — бросает на кровать брюки и блузку.

— А где моё платье? — напрягаюсь, когда не нахожу его там, где оставляла.

— В мусорке, естественно. Эмма Багратовна велела в срочном порядке от него избавиться.

— Где-где?

Ушам своим не верю.

— Там, — раздражённо цокает языком Дина, пальцем задавая направление.

Бегу к декоративной корзине, стоящей справа от двери.

Лезу туда.

Достаю платье. Точнее то, что от него осталось после встречи с ножницами.

— Зачем же вы это сделали? — растерянно смотрю на изрезанные лохмотья.

— Затем, что нельзя позорить уважаемую и известную семью. Теперь ты одна из них и должна выглядеть соответствующе.

— Вы безнадёжно испортили его!

До слёз расстраиваюсь.

— Так. Время на утренние процедуры вышло, — она бросает взгляд на часы. — У тебя минута, чтобы одеться.

Злость берёт.

Нельзя позорить уважаемую и известную семью.

Да что они о себе возомнили?

— Я не буду.

— Что значит не буду?

— То и значит, прямо так пойду! В белом халате! Вот это повод для заголовков, да? Журналисты решат, что Немцовы забрали меня прямиком из дурдома.

Ныряю в кеды и уверенно шагаю к двери.

— Рехнулась, Назарова? — слышу уже тогда, когда выхожу за пределы комнаты. — А ну вернись, дурочка!

— Вы сказали, мы опаздываем, — нараспев кричу.

— Стой!

Оглядываюсь.

Дина бежит за мной с вешалкой в руках и едва не растягивается на лестнице, чудом удержавшись на своих высоченных каблуках.

— АСЯ! — кричит вдогонку, пока я стремительно пересекаю пустой холл. — Да подожди ты! Нельзя в таком виде!

Но я уже на улице.

Водитель, ожидающий нас возле дорогого чёрного авто, встречает меня открытой дверью и удивлённым взглядом.

— Спасибо, — запрыгиваю в салон.

— Что за финты, Назарова! — туда же разъярённой фурией врывается Дина. — Ты обалдела? Это что за поведение?

Молчу, уставившись в окно.

— Ты ведь почти что взрослый человек!

— Пока ещё не взрослый.

— Я тебе не нянька! — возмущается сердито. — Гоняться за тобой не собираюсь!

— Так и не гнались бы.

Она устало вздыхает.

— Поехали, Вань, — обращается к водителю и тот, кивнув ей в ответ, трогается с места.

Дине кто-то звонит и она принимается раздавать указания.

Я таращусь в окно.

Сейчас мы проезжаем мимо клумб с тюльпанами и я снова обращаю внимание на их необычный цвет.

Никогда таких тёмных не видела. Да ещё и в таком огромном количестве.

— Оптическая иллюзия, — произносит помощница Немцовой, завершившая свой короткий разговор по телефону.

— Что?

— Я про тюльпаны, — поясняет блондинка. — На самом деле они не чёрные, а темно-фиолетовые и бордовые. Этот уникальный сорт был получен в результате мутаций и селекции.

— Мне это неинтересно, — бросаю нарочито равнодушно.

Хмыкает.

— Всем интересно, а тебе нет?

— Я не все, — снова отворачиваюсь к окну.

По ту сторону уже мелькают высокие заборы, разделённые пышными рядами сосен.

— Если оценивать платье честно и обоснованно: оно откровенно ужасное. Качество, крой, расцветка. Дешёвая тряпка.

— Эта, как вы выразились, дешёвая тряпка была дорога девочке из детдома!

— У тебя будет целая гардеробная брендовых вещей! Нет повода расстраиваться!

— Оно принадлежало другому человеку! Я должна была вернуть его, ясно?

В салоне повисает пауза.

— Тебя нарядили в чужое платье?

— Мои вещи украли! То, что было на мне надето, не удовлетворяло администрацию!

— И тем не менее, там ты свой характер демонстрировать не стала, — усмехнувшись, подчёркивает она язвительно.