— Антон Борисович, Боже, что случилось?

— Б-б-б… Беспредел случился! — всё ещё сидя на полу, блеет он обескураженно в ответ.

— Маргарита Алексеевна! Что… Ой, у вас кровь!

Поворачиваю голову.

И правда. У психологини лоб разбит.

— Твою мать, — Свободный качает головой.

— Граждане, в чём дело?

А это уже представитель правоохранительных органов к нам чешет.

Ну зашибись…

Не подвела чуйка Горького.

Глава 36

Тата

— Ты сегодня какая-то расстроенная, — наклонившись ко мне, говорит Илона, пытаясь перекричать музыку. — Что-то случилось?

— Да пф… как сказать, — вздыхаю.

— Говори, как есть, — пожимает плечом она.

— За отца переживаю.

— Это понятно.

— Мать ещё вчера в дом к деду заявилась. Прямо-таки зачастила с визитами. Третий приезд за четыре месяца.

— Цель?

— Пытается заключить перемирие. Типа хочет, чтобы мы начали нормально общаться.

— А ты?

— А я — по-прежнему нет.

— Почему не попробовать? Мать всё-таки…

— Мне семнадцать, Илон. Раньше нужно было это делать, не считаешь?

— Ну, обстоятельства бывают разные. Может, твой отец запрещал ей видеться с тобой или что-то в этом духе.

— Не надо её защищать. Она свой выбор давно сделала, ты знаешь.

— Знаю. Просто… Пойми, однажды наступает момент, когда человек уходит навсегда и тогда начинаешь сожалеть о каких-то вещах, а исправить уже ничего нельзя.

— Девчонки!

Возникшая перед нами Филатова выглядит совсем отлетевшей.

— Там такое! — пучеглазится, запыхавшись.

Бежала?

— Спокойно, Филь, что?

Та, отдышавшись, рассказывает:

— Наши в кабинете у директрисы. Там же с ними и дежурный полицейский. Ромасенко…

— Опять? Ну ё-мое, сколько можно!

— Что натворил?

— Вроде как, информатика ударил.

— Олега Сергеевича?

— Да нет, — раздражённо отмахивается. — Новенького, Антошку.

— Обалдел? За что? — уточняю, нахмурившись.

— Я не поняла. Там ещё Марго была. Ей тоже досталось.

— Н-да-а-а, — тянет Илона, — не доучится Ромасенко до выпуска, вот посмотрите.

— У него очень сложные взаимоотношения с Градовым. Максим жениха матери вообще не воспринимает. Постоянно с ним скандалит, из дома часто уходит. То у Дениса ночует, то у Абрамовых.

— Лучше б сидели в кабинете, ей Богу! Это я их выгнала. Уже сто раз пожалела.

— Да забей. Эти товарищи везде неприятности себе найдут.

— Девчонки, здорова! Чё скучаем?

Возле нас стоит парень.

— Тебе показалось. Всё гуд, — отзывается Илона, раздражённо на него глядя. — Зря подошёл.

— Чё зря? Медляк, не слышишь, ведьма?

— И?

— Я к ней, — на меня кивает. — Потанцуем, Джугели?

— Нет, спасибо, — отказываю вполне себе культурно, но парню мой ответ явно не нравится.

— И почему нет? — его настроение меняется.

— Потому что не хочу. Такое объяснение устроит? — выгибаю бровь.

— Чё ты ломаешься? Пошли.

Собирается сделать шаг вперёд, но…

— Щас, Голубев, ты у меня напополам сломаешься. Отошёл от неё нахрен!

Голос Абрамова, появившегося буквально из ниоткуда, сухой и холодный как лёд.

— Чё за наезды? Обоснуй.

— Глухой или тупой? — Кучерявый подходит к нему ближе.

— А чё у нас тут происходит?

С одной стороны Свободный подтягивается. С другой двое из «бэшек» подходят. Тоже, очевидно, заметив конфликт.

— О нет, — Филатова глазами транслирует тревогу. — Ещё эти щас подерутся.

С ума попосходили?

— Эй, перестаньте. Не надо портить всем праздник. Марсель, — кладу руку ему на плечо и легонько сжимаю. — Пожалуйста.

Уж не знаю, что именно подействовало. Победивший здравый смысл, моё «пожалуйста» или это прикосновение, но уже в следующую секунду Абрамов, коротко кивнув, цепляет мои пальцы своими и уводит оттуда.

Слава Всевышнему, хватает ума не устроить очередную драку.

Ведёт меня через зал и вдруг останавливается в самом центре, неподалёку от ёлки.

Растерянно замираю, едва в него не врезавшись.

— Со мной будешь танцевать, — то ли спрашивает, то ли утверждает — непонятно.

Согласие или отказ озвучить не успеваю. Пока жёстко торможу, он уже закидывает мои руки себе на шею, а сам обнимает меня за талию, в один момент сокращая расстояние между нашими телами.

— Я, вообще-то…

— Ни на минуту одну оставить нельзя.

В этой фразе явственно чувствуется не то злость, не то агрессия.

— Ну подошёл, ну пригласил. Преступление?

— В случае с тобой, да, — отвечает, наклонившись к моему виску.

— Что там у вас произошло?

Стараюсь отвлечься от осознания того, насколько непозволительно близко мы находимся друг к другу.

— Ромасенко опять понесло.

— Никак не успокоится? Что на этот раз?

— Давай не будем, Джугели.

— Не хочешь про это говорить?