— Не удивлюсь.
— Так всё, идите в зал, дайте убрать, — староста-таки выгоняет нас из-за стола.
— Чё, на улицу сгоняем? Типа подышать воздухом, — хитро сощурившись, предлагает Ромас уже за дверью кабинета.
— Так не выпускают же никого по распоряжению твоей матушки.
— Вот дерьмо! Тогда в сортир погнали на третий.
— Там дежурит Марго с информатиком.
Меняется в лице.
На него теперь это имя действует как-то по-особенному.
— Ну и отлично, — хмыкает.
— Спалят, дружище. Тебе нельзя попадаться.
— Забей, Марс. Идём, — беззаботно отмахивается и решительно направляется к лестнице.
Мы, естественно, прёмся за ним.
— Нарочно на конфликт нарывается, — цокает языком Паша. — Чую, плохо дело кончится.
— Довыдолбывается. Николавне надоест терпеть его выходки. Реально попадёт под весенний призыв, — соглашаясь с ним, кивает головой Дэн.
— А это не хотите? — Макс, который прекрасно нас слышит, поднимает вверх руку и демонстрирует средний палец.
Поднимаемся по ступенькам. Сворачиваем направо и пересекаем холл, в центре которого стоит Марго и додик-информатик. Последний, активно жестикулируя, что-то увлечённо рассказывает девушке, и она в ответ смеётся.
Бах.
Это Ромасенко общую дверь в сортир ногой закрывает за нами.
Едва успеваем туда забуриться толпой, как в неё стучат.
— Парни, вы зачем туда в таком количестве отправились?
Информатик. Культурно интересуется целью массового посещения туалета.
— Догадайся, зачем люди сюда ходят, — бросает ему Петров.
— У нас инструкция. Впускать в уборную по два человека. Будьте добры, выйдете.
— Пошёл он на хер, — Макс роется в карманах.
— Вы меня слышите?
— Свали, додстер! — открывает окно и забирается на подоконник.
— Чего вы с ними церемонитесь?
Сначала слышим голос психологини, а уже через несколько секунд видим в проёме её недовольное лицо.
— Что за сборище? — осведомляется недовольно.
— Поссать пришли, чё за проблема? — отвечает ей Ромас.
— Всех одномоментно пробило? — язвительно цедит Марго и переводит взгляд с одного на другого.
— Угу.
— Типа того. Это, кстати, мужской сортир. Тёлкам сюда нельзя.
— Речь фильтруй, Ромасенко. Окно зачем открыли?
— Догадайся, — провокационно щёлкает зажигалкой.
— Слез с подоконника и подошёл сюда.
— Щаз. Ничё не попутала? — усмехается.
— Попутавший здесь ты. Совсем страх потерял! Я сейчас же звоню соцпедагогу. Пусть идёт сюда с дежурным полицейским. Готовься показывать карманы и рюкзак! — достаёт телефон.
— Напугала капец, — закатывает он глаза.
— Маргарита Алексеевна, на фига ментов? Мы ж ничё противозаконного тут не делаем.
— Это потому что ещё не успели, Абрамов, — хлопает себя по карманам пиджака. — Все мы прекрасно знаем, для чего вы сюда приходите.
— Для чего? Как и все, чтобы отлить, — подключается к нашему разговору Свободный.
— Вам сказал Антон Борисович, по очереди!
— Антон Борисович пусть идёт на…
— Замолчи немедленно! — строго перебивает Макса Марго. — Ты не имеешь никакого права так себя вести! Никакого уважения!
— Да о чём вы, Маргарита Алексеевна? У этого парня даже к собственной матери уважение отсутствует. Деградант. Быдло. Уголовник будущий!
— Антон Борисович, вы…
— Чё ты там тявкнул?
Ромасенко спрыгивает с подоконника и приближается к двери.
— Макс, не надо… — выставляю руку вперёд, мешая ему пройти.
— Подожди, Абрамыч, я хочу, чтобы он пояснил мне за свою гавкатню. Сюда иди. Чё ты там за её спиной прячешься?
— Попрошу обращаться ко мне на вы, молодой человек! — дрожащим голосом пищит препод.
— Губу закатай, дятел. Так что там?
Пытается пройти мимо Марго, но она намертво вцепилась в наличники.
— Ну-ка успокоился! Инна Викторовна, срочно звоните Копцевой и зовите дежурного! — кричит француженке, появившейся из-за угла.
— Свинти, мозгоправ.
— Нет. Приди в себя! Это учитель!
— Мне плевать.
Начинается стрёмная заварушка.
Мы не успеваем среагировать. Ромасенко резко толкает Алексеевну в сторону раковин и бросается на информатика.
— Кем ты меня назвал, убожество? Деградантом? Быдлом? — надвигается на обосравшегося Борисыча, округлившего глаза.
— Макс!
Хватаем его на пару с Дэном, но этот идиот всё же успевает толкнуть додика в тощую грудь и тот, падая, приседает задницей на плитку.
— Тормози, Ромас, не надо! — орём, призывая успокоиться.
— Отвалите.
Намеревается его ударить, замахивается, но благодаря тому, что мы тянем его назад, удар не достигает цели. Только очки с Антошки слетают.
— Да харэ, угомонись! Слышишь? — обхватываю его за плечи. Фиксирую будто в смирительную рубаху и не позволяю вырваться.
— Что там происходит?
— Ромасенко, опять ты?
Цокают каблуки.