— Э, мамаша, на фига рукоприкладством заниматься? — возмущается Марсель, заступаясь.

— Вас, молодой человек, забыла спросить, как мне воспитывать своего ребёнка! — мечет взглядом молнии в ответ.

— Смотреть лучше надо за «своим ребёнком».

— Поучи меня ещё!

Разворачивается и тащит дочь в ту сторону, откуда пришла.

— Идиотка. Потерять дочь из-за шаурмы, — фыркает Марсель, делая глоток газировки из бутылки.

— Надо поговорить, — выбрасываю салфетку в урну.

— На тему?

Подсобравшись, всё же выдаю:

— Ну, во-первых, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты меня спас.

— Воу, — уголок его верхней губы приподнимается.

— Да. Не сказала это в субботу, потому что ты появился слишком внезапно и без приглашения. Чем ужасно разозлил.

— Ты разозлила меня раньше, Джугели. Ответила бы тогда на сообщения, я и не заявился бы.

— То есть это я виновата в том, что ТЫ вломился в мою спальню?

— Получается, что да.

— Прекрасно! — возмущённо подытоживаю.

— Нормально же посидели чё, — невозмутимо пожимает плечом. — У твоей бабушки есть соцсети?

— Зачем тебе соцсети моей бабушки?

— Добавлю её. Прикольная. Спорим, она будет рада?

В очередной раз закатываю глаза.

Это просто… Ноу коментс.

— Вот что… По поводу этих твоих подкатов, приколов и прочего. Завязывай, пожалуйста, — поднимаю на него взгляд.

— А если нет? — провокационно.

— Давай объясню один раз и так, чтоб ты понял.

— Попробуй, — хмыкает, а я вновь собираюсь с мыслями.

— Что ж, — выдыхаю. — Думаю, первое впечатление о тебе было обманчиво. Я про наше знакомство, полицию и ту ситуацию. Но тут оговорочка: то, что ты вступился за сестру не оправдывает того, что ты сделал с тем парнем на пляже…

— Ему тупо повезло, что ты появилась, — черты лица при упоминании того инцидента ожесточаются.

— А тебе? Не повезло ли тебе? — прищуриваюсь.

Не появись я там, один Бог знает, чем бы всё кончилось. Причём, для них обоих.

— Говоришь точно как мой дед.

— Ладно, мы не об этом. Так вот… Ты, вроде как, неплохой парень. В целом.

— И?

— И мы могли бы, например, не знаю… просто общаться. Потому что всё остальное — точно нет. Дело не только в моём женихе, хотя и в нём тоже.

Боже, почему моя речь такая бессвязная?

— Тормози-тормози, Джугели. Ты мне дружбу предлагаешь? — уточняет, улыбаясь, и брови от удивления ползут вверх.

— Да.

Я долго думала и пришла к выводу, что это, похоже, самый лучший вариант из возможных.

— Типа серьёзно? Я и ты? — показывает пальцем на себя и меня. — Дружить?

— Что такого? — спрашиваю хмуро, немного стушевавшись под его пристальным взором.

— Тата, — качает головой. — Ну ты и зарядила.

— Как хочешь. Будем тогда игнорировать друг друга, — отмахиваюсь.

— Это вряд ли. Я тебя доконаю.

— Ты невыносимый, в курсе?

— В курсе. Что там за причина помимо этого твоего Тигра московского?

— Он Леван!

— Неважно!

Гр-р-р-р!

— Ты мне не нравишься, — выпаливаю, закипая. — В смысле, не мой типаж и всё такое.

В глаза ему посмотреть не могу.

Таращусь на море.

— Ты лжёшь, Джугели, — отражает уверенно, чем выбешивает меня ещё больше.

— Нет, не лгу. Если уж совсем откровенно, — поворачиваюсь, обращая на него раздражённый взгляд. — Любой русский парень — это для меня твёрдое и непоколебимое нет. Понимаешь?

— Не совсем, — его очередь хмурится. — По-моему, традиции давно изжили своё, разве нет?

— А не в традициях дело, — встаю, заприметив одноклассников, толпой идущих по набережной. — Это мои принципы, Марсель. Я никогда не предам своего отца. Тебе ясно?

*********

Толпой мы идём… В ретро кинотеатр «Дом кино», расположенный в двухстах метрах от набережной. Там нон-стопом идёт показ советских фильмов. Ребята решают приобрести так называемый «единый билет», а это означает, что находиться в кинотеатре мы можем весь день. До тех пор, пока не надоест.

«Приключения Шурика», «Москва слезам не верит», «Весна на заречной улице». Попадаем на эти кинокартины.

— Мы были тут много раз. Матильда приучила. Она постоянно нас сюда приводила, — с грустью в голосе рассказывает Полина.

— Ясно.

— Очень жаль, что её уволили. Это так несправедливо…

— Ёу, народ, кого бомбят предки?

Перед посещением кинотеатра мы сговорились не отвечать на телефонные звонки родителей и учителей.

— Мне батя звонил трижды, — отзывается Свободный.

— Мне мать четыре, — пожёвывая жвачку, изрекает Зайцева.

— Дед, — кивает Горький. — Тоже четыре раза набирал.

— Тут у Ромасенко ваще рекорд. Николаевна ему позвонила уже двенадцать раз.

— У-у-у-у…

— Подгорает конкретно.

— Интересно, нас уже показали по телеку?

— Да сто пудово.

— Надеюсь, что мы попали и в утренние, и в дневные новости.

В зале кроме нас никого нет, поэтому и общаться никто не мешает.