— Привет, — Илона, протиснувшаяся сквозь толпу, подходит к нам с Полей и на секунду сжимает мою ладонь.

— Привет.

Не знаю, как реагировать на этот странный жест.

— Ну всё. Погнали, — командует Абрамов, когда до нас доносится трель звонка.

Вот тут-то и начинается самое интересное. Ребята под руководством Филатовой выстраиваются в два ряда и дружно поднимают плакаты, громко зачитывая речёвку:

«Дайте Шац ещё один шанс»

Честно говоря, я впервые участвую в подобного рода мероприятиях, но учитывая обстоятельства, считаю, что определённо должна, ведь моя вина в произошедшем точно есть.

«Дайте Шац ещё один шанс» — скандируем хором, не обращая внимания на охранника, призывающего нас к порядку.

Плюнув на уговоры, он кому-то звонит. Как оказывается, директрисе и завучу, которые тоже вскоре выходят к нам за калитку.

— Немедленно прекратите это безобразие!

— Максим, Марсель, хватит! Что вы тут устроили?

Администрация возмущается, бегает вокруг нас, а Зайцева всё это под шумок снимает.

— Добрый день. Канал «Красоморск-livе», объясните, что у вас происходит?

Журналистка на пару с оператором выскакивает невесть откуда как чёрт из табакерки. В это же самое время в школе начинают бахать «хлопушки».

Завуч, мать Ромасенко и перепуганная соц-педагог Одуван немедленно спешат вернуться в здание.

— Девушка, расскажите нам, что случилось? — Филатову, неожиданно для всех, выдёргивают из толпы телевизионщики.

— Эм-м-м, — Полинка, увидев перед носом микрофон, теряется, бледнеет и впадает в состояние самого настоящего шока.

— Давай, мышь, не подводи класс! — шипит в спину Зайцева, и я наступаю ей шпилькой на ногу.

— Ай, ты охренела?

— Заткнись.

— Мы… — староста прочищает горло, и коллектив замолкает. — Обучающиеся одиннадцатого класса данного учебного заведения просим администрацию школы и города вернуть нам нашего учителя, Шац Матильду Германовну, — берёт паузу, чтобы сделать вдох. — Считаем, что заслуженного педагога, имеющего множество наград и положившего годы на воспитание молодого поколения, уволили необоснованно. Требуем пересмотра данного решения, спасибо, — заканчивает тоном председателя профкома.

— Умница, — хвалит её Илона.

— Ништяк, Филатова отмочила.

Ребята хлопают, свистят, а затем по новой начинают громко повторять речёвку.

— Коля, снимай!

Поля, очевидно, пережившая лютый стресс, орёт громче всех.

Сколько длится это безумие, не знаю. В какой-то момент голоса вразнобой расходятся, а Ромасенко громко объявляет «шухер».

Не сразу соображаю, что творится.

— Тата…

Вроде меня кто-то зовёт из девчонок.

Теряюсь.

Торможу по-страшному.

Все врассыпную. Уезжают на великах, самокатах. Пешком убегают.

Во всей этой суматохе замечаю только оставшегося у ворот Абрамова. Он на своём мотоцикле. Смотрит на меня и коротким кивком головы показывает мне, чтобы села сзади.

И…

Я, недолго думая, сажусь. Потому что вокруг чёрт знает что происходит.

— Хочешь или нет, а прикоснуться ко мне придётся, — говорит, когда я, встревоженная и перепуганная, залезаю к нему на байк.

«Прикоснуться ко мне придётся».

Это отсылка к тому, что случилось у меня дома позавчера в ванной комнате.

Я, глядя на парня, стащившего с себя окровавленную футболку, не придумала ничего лучше, чем тупо вручить ему аптечный набор.

«Ты мне не поможешь?»

Нарочно провоцировал, улыбаясь.

«Размечтался. Справишься сам. Руки-то целы»

«Обработай. Тебе сложно, что ли?»

«Ещё чего? Я к тебе не прикоснусь!»

Старалась не разглядывать его, правда, но почему-то всё равно запомнила всё в мельчайших подробностях.

«Выходи через пять минут, попрошу бабушку, чтобы тебя выпустили через ворота»

Выскочила оттуда, ощущая, как нещадно загорелись щёки и уши.

— Держись, Джугели, — его голос врывается в моё сознание, замутнённое воспоминаниями.

Мотоцикл адски ревёт и резко срывается с места, вынуждая меня крепко схватиться за тот самый живот, дурные мысли о котором мешали уснуть накануне.

Глава 30

Пока едем, испытываю целый спектр самых разнообразных эмоций и чувств.

Страх, волнение, дикий восторг, эйфорию.

Ветер раздувает мои волосы. Деревья и машины проносятся перед глазами с невероятной скоростью.

Иногда мне хочется визжать, но в такие моменты я, к своему стыду, лишь крепче держусь за Абрамова.

С ума сошла! Села к нему на мотоцикл. А если разобьётесь?

Успокоиться и немного прийти в себя получается только тогда, когда приезжаем на набережную.

Выдохнув, отлипаю от широкой спины и максимально аккуратно слезаю с чёрного Kаwаsаki.

Фокусирую взгляд. Поправляю юбку и волосы. Пытаюсь устоять на своих высоченных шпильках. Ноги-то дрожат и не слушаются.

А Марселю хоть бы что. По манере его езды поняла, что на дороге он чувствует себя как рыба в воде.